«Колокольчики мои…»

Колокольчики мои,
Цветики степные!
Что глядите на меня,
Темно-голубые?
И о чем звените вы
В день веселый мая,
Средь некошеной травы
Головой качая?

Конь несет меня стрелой
На поле открытом;
Он вас топчет под собой,
Бьет своим копытом.
Колокольчики мои,
Цветики степные!
Не кляните вы меня,
Темно-голубые!

Я бы рад вас не топтать,
Рад промчаться мимо,
Но уздой не удержать
Бег неукротимый!
Я лечу, лечу стрелой,
Только пыль взметаю;
Конь несет меня лихой, —
А куда? не знаю!

Он ученым ездоком
Не воспитан в холе,
Он с буранами знаком,
Вырос в чистом поле;
И не блещет как огонь
Твой чепрак узорный,
Конь мой, конь, славянский конь,
Дикий, непокорный!

Есть нам, конь, с тобой простор!
Мир забывши тесный,
Мы летим во весь опор
К цели неизвестной.
Чем окончится наш бег?
Радостью ль? кручиной?
Знать не может человек —
Знает бог единый!

Упаду ль на солончак
Умирать от зною?
Или злой киргиз-кайсак,
С бритой головою,
Молча свой натянет лук,
Лежа под травою,
И меня догонит вдруг
Медною стрелою?

Иль влетим мы в светлый град1
Со кремлем престольным?
Чудно улицы гудят
Гулом колокольным,
И на площади народ,
В шумном ожиданье,
Видит: с запада идет
Светлое посланье.

В кунтушах и в чекменях,
С чубами, с усами,
Гости едут на конях,
Машут булавами,
Подбочась, за строем строй
Чинно выступает,
Рукава их за спиной
Ветер раздувает.

И хозяин на крыльцо
Вышел величавый;
Его светлое лицо
Блещет новой славой;
Всех его исполнил вид
И любви и страха,
На челе его горит
Шапка Мономаха2.

«Хлеб да соль! И в добрый час! —
Говорит державный, —
Долго, дети, ждал я вас
В город православный!»
И они ему в ответ:
«Наша кровь едина,
И в тебе мы с давних лет
Чаем господина!»

Громче звон колоколов,
Гусли раздаются,
Гости сели вкруг столов,
Мед и брага льются,
Шум летит на дальний юг
К турке и к венгерцу —
И ковшей славянских звук
Немцам не по сердцу!

Гой вы, цветики мои,
Цветики степные!
Что глядите на меня,
Темно-голубые?
И о чем грустите вы
В день веселый мая,
Средь некошеной травы
Головой качая?

1840-е годы

Другие редакции и варианты

  Колокольчики мои,
Цветики степные,
Что звените вы в траве,
Темно-голубые?

  Старину ль зовете вы?
Будущие ль годы?
Новагорода ль вам жаль?
Дикой ли свободы?

  Иль морских богатырей
И царевен пленных?
Иль увенчанных царей
В бармах драгоценных?

  Иль соборов на Москве
Во святом синклите?
Колокольчики мои,
Звените, звените!

  Колокольчики мои
В ковыле высоком!
Вы звените о былом,
Времени далеком,

  Обо всем, что отцвело,
Чего нет уж боле,
О боярах на Руси,
О козацкой воле!

  Колокольчики мои,
В золотистом жите,
О гетманщине лихой
Звените, звените!

  Как лежит козак убит
В стороне немилой
И ракита говорит
Над его могилой!

  Я прислушаюся к вам,
Цветики степные,
Русским людям передам
Я дела былые!

  Той ты, ветер, не шуми
В зеленой раките!
Колокольчики мои,
Звените, звените!

Тетрадь Смирновой, 1-я ред.

Между X—XI

  На одних цвели полях
Древле наши деды,
Русс и чех, хорват и лях
Знали те ж победы!
Будь же солнцем наших стран
И княжи над нами!
Кто на бога и славян
С русскими орлами!

Тетрадь Смирновой, 2-я ред.; тетрадь ЛБ.

Строки, не вошедшие в печатный текст

  Вам тоски не заглушить,
Свет не сделать милым,
Старины не воротить
Говором унылым.

Лирондель, стр. 632.

КОММЕНТАРИИ:
Впервые — С, 1854, № 4, стр. 129—130, без 6—11-й строф.
В первоначальной редакции поэт только грустит «обо всем, что отцвело» — и о Новгороде, и о «казацкой воле», и о московских царях и боярах; впоследствии мотив тоски о прошлом родной страны был отодвинут на второй план. В центре окончательной редакции — мысль о России, призванной объединить все славянские народы. Толстой считал «Колокольчики мои…» одной из своих «самых удачных вещей» (письмо к жене от 27 октября 1856 г.).


1Светлый град — Москва.

2Шапка Мономаха — венец русских царей.

Ссылка на основную публикацию