Царь Фёдор Иоаннович

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Царь Федор Иоаннович, сын Иоанна Грозного.
Царица Ирина Федоровна, жена его, сестра Годунова.
Борис Федорович Годунов, правитель царства.
Князь Иван Петрович Шуйский, верховный воевода.
Дионисий, митрополит всей Руси.
Варлаам, архиепископ Крутицкий.
Иов, архиепископ Ростовский.
Благовещенский протопоп.
Чудовский архимандрит.
Духовник царя Федора.
Князь Василий Иванович Шуйский, племянник князя Ивана Петровича.
Князь Андрей, Князь Дмитрий, Князь Иван — Шуйские, родственники Ивана Петровича.
Князь Мстиславский, Князь Хворостинин — ближние воеводы (сторонники Шуйских).
Князь Шаховской, Михайло Головин — сторонники Шуйских.
Андрей Петрович Луп-Клешнин (бывший дядька царя Федора), Князь Туренин — сторонники Годунова.
Княжна Мстиславская, племянница кн. Ивана Петровича и невеста Шаховского.
Василиса Волохова, сваха.
Богдан Курюков, Иван Красильников, Голубь-отец, Голубь-сын — московские гости, сторонники Шуйских.
Федюк Старков, дворецкий кн. Ивана Петровича.
Гусляр.
Царский стремянный.
Слуга Бориса Годунова.
Гонец из села Тешлова.
Гонец из Углича.
Ратник.
Бояре, боярыни, сенные девушки, стольники, дьяки, попы, монахи, торговые люди, посадские, стрельцы, слуги, нищие и народ.

Действие — в Москве, в конце XVI столетия.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДОМ КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

На левом конце сцены — стол, за которым сидят все Шуйские, кроме Ивана Петровича и Василия Ивановича. Рядом с Шуйскими Чудовский архимандрит, Благовещенский протопоп и некоторые другие духовные лица. Несколько бояр также сидят за столом; другие расхаживают, разговаривая, в глубине сцены. По правую руку стоят купцы и люди разных сословий. Там же виден другой стол с кубками и сулеями. За ним стоит, в ожидании, Старков, дворецкий князя Ивана Петровича.

      Андрей Шуйский
(к духовным)
Да, да, отцы! На это дело крепко
Надеюсь я. Своей сестрой, царицей,
Сидит правитель Годунов. Он ею
Одной сильней всего боярства вместе;
Как вотчиной своею, помыкает
И Думою1, и церковью Христовой,
И всей землей. Но только лишь удастся
Нам от сестры избавиться его —
Мы сладим с ним!

      Чудовский архимандрит
Так князь Иван Петрович
Свое согласье дал?

      Андрей Шуйский
Насилу дал!
Вишь, больно жаль ему царицы было:
Я в доме-де своем справляю свадьбу,
Племянницу за князя Шаховского,
Вишь, выдаю, — царицу же с царем
Я разлучу; у нас веселье будет,
У них же плач!

      Благовещенский протопоп
Зело он мягкосерд.

      Дмитрий Шуйский
Такой уж норов: в поле лютый зверь,
А снял доспех — и не узнаешь вовсе,
Другой стал человек.

      Головин
А как же он
Согласье дал?

      Андрей Шуйский
Спасибо князь Василыо,
Он уломал его.

      Головин
Не жду я проку
От этого. По мне: уж если делать —
Так все иль ничего.

      Андрей Шуйский
А что б ты сделал?

      Головин
Попроще б сделал, да теперь, вишь, нам
Не время толковать об этом. Шш!
Вот он идет!

Входят Иван Петрович Шуйский с Василием Шуйским, который держит бумагу.

      Кн. Иван Петрович
Отцы! Князья! Бояре!
Бью вам челом — и вам, торговым людям!
Решился я. Нам доле Годунова
Терпеть нельзя. Мы, Шуйские, стоим
Со всей землей за старину, за церковь,
За доброе строенье на Руси,
Как повелось от предков; он же ставит
Всю Русь вверх дном. Нет, не бывать тому!
Он — или мы! Читай, Василь Иваныч!

      Василий Шуйский
(читает)
«Великому всея Русии князю,
Царю и самодержцу, государю
Феодору Иванычу — от всех
Святителей, князей, бояр, попов,
Всех воинских людей и всех торговых,
От всей земли: царь, смилуйся над нами!
Твоя царица, родом Годунова,
Неплодна есть, а братец твой, Димитрий
Иванович, недугом одержим
Падучиим. И если б, волей божьей,
Ты, государь, преставился, то мог бы
Твой род пресечься и земля в сиротство
Могла бы впасть. И ты, царь-государь,
Нас пожалей, не дай остаться пусту
Отцовскому престолу твоему:
Наследия и чадородья ради,
Ты новый брак прими, великий царь,
Возьми себе в царицы (имярек)…»

      Кн. Иван Петрович
Мы имя впишем после; со владыкой
Решим, кого нам указать. Читай!

      Василий Шуйский
(продолжает)
«Неплодную ж царицу отпусти,
Царь-государь, во иноческий чин2,
Как то твой дед покойный учинил,
Великий князь Василий Иоанныч.
И в том тебе мы, целою землею,
От всей Руси, соборне бьем челом
И руки наши прилагаем».

      Кн. Иван Петрович
(к боярам.)
Все ли
Согласны подписаться?

      Бояре
Все согласны!

      Кн. Иван Петрович
(к духовным)
А вы, отцы?

      Благовещенский протопоп
Святой владыко нас
Благословил тебе дать руки.

      Чудовский архимандрит
Полно
Христову церковь Годунову доле
Насиловать!

      Кн. Иван Петрович
(к купцам)
А вы?

      Купцы
Князь-государь,
Уж нам ли за тобою не идти!
От Годунова нам накладной всех
С тех пор, как он дал льготы англичанам!

      Кн. Иван Петрович
(берет перо)
Прости ж мне бог, что я для блага всех
Грех на душу беру!

      Василий Шуйский
И полно, дядя!
Какой тут грех? Не по вражде к Ирине
Ты на нее идешь, но чтоб упрочить
Престол Руси!

      Кн. Иван Петрович
Я на нее иду,
Чтобы сломить Бориса Годунова,—
И сам себя морочить не хочу!
Мой путь не прям.

      Василий Шуйский
Помилуй! Что Ирине
В мирском величье? Супротив блаженства
Небесного все прах и суета!

      Кн. Иван Петрович
Я говорю тебе, мой путь не прям —
Но пятиться не стану. Лучше пусть
Безвинная царица пропадает,
Чем вся земля!
(Подписывается.)
Прикладывайте руки!

Все начинают подписываться. Кн. Иван Петрович отходит в сторону. К нему подходит кн. Шаховской.

      Шаховской
Князь-государь, когда же мне позволишь
С невестою увидеться?

      Кн. Иван Петрович
Тебе
Одна забота только о невесте?
Не терпится? Пожди, она сойдет
Тебя с другими потчевать.

      Шаховской
Ты, князь,
Ведь при других мне только и даешь
С ней видеться.

      Кн. Иван Петрович
А ты б хотел один?
Ты молод, князь, а я держуся крепко
Обычая. Им цело государство,
Им — и семья.

      Шаховской
Обычая ль тогда
Держался ты, когда сидел во Пскове,3
Тебя ж хотел Замойский извести,
А ты его, в лукавстве уличив,
Как честного, на поле звал с собою?

      Кн. Иван Петрович
Не красная был девица Замойский,
Я ж не жених. Глаз на глаз со врагом
Быть не зазор.

Шаховской отходит. Подходит Головин.

      Головин
(вполголоса)
Когда б ты захотел,
Князь-государь, короче б можно дело
И лучше кончить. Углицкие люди
Ко Дмитрию Ивановичу мыслят.

      Кн. Иван Петрович
Ну, что же в том?

      Головин
А на Москве толкуют,
Что Федор-царь и плотью слаб и духом;
Так если б ты…

      Кн. Иван Петрович
Михайло Головин,
Остерегись, чтоб я не догадался,
Куда ты гнешь.

      Головин
Князь-государь…

      Кн. Иван Петрович
Я мимо
Ушей теперь намек твой пропускаю,
Но если ты его мне повторишь,
Как свят господь, я выдам головою4
Тебя царю!

Входит княжна Мстиславская в большом наряде; за ней две девушки и Волохова с подносом, на котором чары. Все кланяются княжне в пояс.

      Василий Шуйский
(тихо Головину)
Нашел кого поднять
На прирожденного на государя!
Да он себя на мелкие куски
Даст искрошить скорей. Брось дурь!

      Головин
Кабы
Он только захотел…

      Василий Шуйский
Кабы! Кабы
У бабушки бородушка была,
Так был бы дедушка.

      Кн. Иван Петрович
Ну, гости дорогие,
Теперь из рук племянницы моей
Примайте чары!

Волохова передает поднос княжне, которая обносит гостей с поклонами.

      Шаховской
(Ко Мстиславской шепотом, принимая от нее чару)
Скоро ли поволишь
Мне свидеться с тобою?

Княжна отворачивается.

      Волохова
(шепотом Шаховскому)
Завтра ночью,
В садовую калитку!

      Кн. Иван Петрович
(подымая кубок, который поднес ему Старков)
Наперед
Во здравье пьем царя и государя
Феодора Иваныча! Пусть много
Он лет царит над нами!

      Все
Много лет
Царю и государю!

      Кн. Иван Петрович
А затем
Пью ваше здравье!

      Кн. Хворостинин
Князь Иван Петрович!
Ты нам щитом был долго от Литвы —
Будь нам теперь щитом от Годунова!

      Благовещенский протопоп
Благослови тебя всевышний царь
Святую церковь нашу отстоять!

      Чудовский архимандрит
И сокрушить Навуходоносора5!

      Купцы
Князь-государь! Ты нам — что твердый Кремль,
А мы с тобой в огонь и в воду!

      Кн. Хворостинин
Князь,
Теперь дозволь про молодых нам выпить,
Про жениха с невестой!

      Все
Много лет!

      Кн. Иван Петрович
Благодарю вас, гости дорогие,
Благодарю! Она хотя мне только
Племянница, но та же дочь. Княжна!
И ты, Григорий! Кланяйтеся, дети!

      Все
(пьют)
Во здравье удалому жениху
И дорогой невесте!

      Кн. Иван Петрович
Всем спасибо!
(Ко Мстиславской)
Теперь ступай, Наташа. Непривычна
Ты, дитятко, еще казаться в люди,
Вишь, раскраснелась, словно маков цвет.
(Целует ее в голову.)
Ступай себе!

Княжна, Волохова и девушки уходят.

      Волохова
(уходя, к Шаховскому)
Смотри же, не забудь:
В садовую калитку! Да гостинчик
Мне принеси, смотри же!

      Кн. Иван Петрович
Медлить нам
Теперь нельзя. Пусть тотчас ко владыке
Идет наш лист, а там по всей Москве!

      Василий Шуйский
Не проболтаться, боже сохрани!

      Все
Избави бог!

      Кн. Иван Петрович
Простите ж, государи,
Простите все! Владыко даст нам знать,
Когда к царю сбираться с челобитьем!

Все расходятся.

Мой путь не прям. Сегодня понял я,
Что чистым тот не может оставаться,
Кто борется с лукавством. Правды с кривдой
Бой неравен; а с непривычки трудно
Кривить душой! Счастлив, кто в чистом поле
Перед врагом стоит лицом к лицу!
Вокруг него и гром, и дым, и сеча,
А на душе спокойно и легко!
Мне ж на душу легло тяжелым камнем,
Что ныне я не право совершил.
Но, видит бог, нам все пути иные
Заграждены. На Федора опоры
Нет никакой! Он — словно мягкий воск
В руках того, кто им владеть умеет.
Не он царит — под шурином его
Стеня, давно земля защиты просит,
От нас одних спасенья ждет она!
Да будет же — нет выбора иного —
Неправдою неправда сражена
И да падут на совесть Годунова
Мой вольный грех и вольная вина!
(Уходит.)

      Старков
(глядя ему вслед)
Неправда за неправду! Ну, добро!
Так и меня уж не вини, боярин,
Что пред тобой неправду учиню я
Да на тебя всю правду донесу!

ПАЛАТА В ЦАРСКОМ ТЕРЕМЕ

Годунов, в раздумье, сидит у стола. Близ него стоят Луп-Клешнин и князь Typeнин. У двери дожидается Старков.

      Клешнин
(к Старкову)
И ты во всем свидетельствовать будешь?

      Старков
Во всем, во всем, боярин! Хоть сейчас
Поставь меня лицом к царю!

      Клешнин
Добро!
Ступай себе, голубчик, с нас довольно!

Старков уходит.

      (К Годунову.)
Что? Каково? Сестру, мол, в монастырь,
А брата побоку! И со владыкой
Идут к царю!

      Годунов
(в раздумье)
Семь лет прошло с тех пор,
Как царь Иван преставился. И ныне,
Когда удара я не отведу,
Земли едва окрепшее строенье,
Все, что для царства сделать я успел, —
Все рушится — и снова станем мы,
Где были в ночь, когда Иван Васильич
Преставился.

      Клешнин
Подкопы с двух сторон
Они ведут. Там, в Угличе, с Нагими
Спознался их сторонник Головин,
А здесь царя с царицею разводят.
Не тут, так там; коль не мытьем удастся,
Так катаньем!

      Туренин
(к Годунову)
Боярин, не давай
Им с челобитием идти к царю!
Его ты знаешь; супротив попов,
Пожалуй, он не устоит.

      Клешнин
Пожалуй!
Рассчитывать нельзя. Покойный царь
Пономарем его недаром звал.
Эх, батюшка ты наш, Иван Васильич!
Когда б ты здравствовал, уж как бы ты
И Шуйских и Нагих поуспокоил!

      Годунов
Из Углича к нам не было вестей?

      Клешнин
Не получал. Пусть только Битяговский
Ту грамоту пришлет, что Головин
Писал к Нагим, уж мы скрутили б Шуйских!

      Туренин
А если он сам от себя ворует?6

      Клешнин
Нам нет нужды! С той грамотой они
У нас в руках.

      Туренин
Твоими бы устами
Пришлося мед пить. У меня ж со князем
Иван Петровичем старинный счет:
Когда во Пскове с голоду мы мерли,
А день и ночь нас осыпали ядра
Каленые, я, в жалости души
И не хотя сидельцев погубленья,
Дал им совет зачать переговоры
С Батуром7-королем. Но князь Иван
На шею мне велел накинуть петлю
И только по упросу богомольцев
Помиловал. Я не забыл того
И вотчины свои теперь бы отдал,
Чтобы на нем веревку увидать!

      Клешнин
Ему б к лицу! С купцом, со смердом ласков,
А с нами горд. Эх, грамоту б добыть!

      Туренин
(к Годунову)
Твоя судьба висит на волоске —
Тебе решиться надо!

      Годунов
(вставая)
Я решился.

      Туренин
На что?

      Годунов
На мир.

      Туренин и Клешнин
(вместе)
Как? С Шуйскими на мир?

      Годунов
Мы завтра же друзьями учинимся.

      Туренин
Врагам своим ты хочешь уступить?
Ты согласишься поделиться с ними
Своею властью?

      Клешнин
Батюшка, дозволь
Тебе сказать: ты не с ума ли спятил?
Ведь ты козла в свой пустишь огород!

      Годунов
Когда, шумя, в морскую бурю волны
Грозят корабль со грузом поглотить,
Безумен тот, кто из своих сокровищ
Не бросит часть, чтоб целое спасти.
Часть прав моих в пучину я бросаю,
Но мой корабль от гибели спасаю!

      Клешнин
А как сойдешься с ними ты? С повинной
К ним, что ль, пойдешь? Аль их к себе попросишь?
Кто мир устроит между вас?

      Годунов
Сам царь.

Стольник отворяет дверь.

      Туренин
А вот и царь!

Входит царь Федор. За ним стремянный.

      Федор
Стремянный! Отчего
Конь подо мной вздыбился?

      Стремянный
Государь,
Ты, вишь, в мошну за деньгами полез
Для нищего, конь подался вперед,
Ты ж дернул за поводья, конь с испугу
И стал дыбиться.

      Федор
Самого меня
Он испугал. Стремянный, не давать
Ему овса! Пусть сено ест одно!

      Клешнин
А я бы, царь, стремянного приструнил,
Чтоб милости твоей таких не смел
Он бешеных давать коней!

      Стремянный
Помилуй,
Какой же бешеный он конь? Ему
Лет двадцать пять. На нем покойный царь
Еще езжал.

      Федор
Я, впрочем, может быть,
Сам виноват. Я слишком сильно стиснул
Ему бока. Ты говоришь, с испугу
Вздыбился он?

      Стремянный
С испугу, государь!

      Федор
Ну, так и быть, уж я его прощу;
Но ездить я на нем не буду боле.
В табун его! И полный корм ему
Давать по смерть!

Из другой двери входит царица Ирина.

      Аринушка, здорово!

      Ирина
Здорово, свет! Никак, ты уморился?

      Федор
Да, да, устал. От самого Андронья
Все ехал рысью. Здесь же, у крыльца,
Конь захотел меня сшибить, да я
Дал знать себя! Бока ему как стиснул,
Так он и стих. Аринушка, я чаю,
Обед готов?

      Ирина
Готов, свет-государь,
Покушай на здоровье!

      Федор
Как же, как же!
Сейчас пойдем обедать. Я от этой
Езды совсем проголодался. Славно
Трезвонят у Андронья. Я хочу
Послать за тем пономарем, чтоб он
Мне показал, как он трезвонит… Ну,
Аринушка, какую у Андронья
Красавицу я видел! Знаешь кто?
Мстиславская! Она пришлася Шуйским
Племянницей. Видал ее ты, шурин?

      Годунов
Нет, государь; мы с Шуйскими давно уж
Не видимся.

      Федор
Жаль, шурин, очень жаль!..
Высокая, и стройная такая,
И белая!

      Ирина
Да у тебя уж, Федор,
Зазнобы нет ли к ней?

      Федор
И брови, знаешь,
Какие у нее!

      Ирина
Да ты и впрямь
Уж много говоришь о ней!

      Федор
(лукаво)
А что ж,
Аринушка? Ведь я еще не стар,
Ведь я еще понравиться могу!

      Ирина
Стыдись, она невеста!

      Федор
Да, она
Посватана за Шаховского. Шурин,
Ты Шаховского знаешь, князь Григорья?

      Годунов
Знавал когда-то, царь, но он ведь ныне
Сторонник Шуйских.

      Федор
Шурин, даже грустно
Мне слышать это: тот сторонник Шуйских,
А этот твой! Когда ж я доживу,
Что вместе все одной Руси лишь будут
Сторонники?

      Годунов
Я рад бы, государь,
За мной не стало б дело, если б знал я,
Как помириться?

      Федор
Право, шурин? Право?
Зачем же ты мне прежде не сказал?
Я помирю вас! Завтра же тебя
Я с князь Иван Петровичем сведу!

      Годунов
Царь, я готов, но, кажется…

      Федор
Ни-ни!
Ты этого, Борис, не разумеешь!
Ты ведай там, как знаешь, государство,
Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю,
Здесь надо ведать сердце человека!..
Я завтра ж помирю вас. А теперь
Пойдем к столу.
(Направляется к двери и останавливается.)
Аринушка, послушай:
А ведь Мстиславская-то на меня
Смотрела в церкви!

      Ирина
Что ж мне делать, Федор,
Такая, видно, горькая уж доля
Мне выпала!

      Федор
(обнимая ее)
Родимая моя!
Бесценная! Я пошутил с тобою!
Да есть ли в целом мире кто-нибудь,
Кого б ты краше не была? Пойдем же,
Пойдем к столу, а то обед простынет!
(Уходит.)

Ирина следует за ним. Годунов, Клешнин и Туренин идут за обоими.

      Клешнин
(к Годунову, уходя)
Миришься ты? В товарищи возьмешь ты
Исконного, заклятого врага?

      Туренин
Того, кем ты всех боле ненавидим?
А после что ж?

      Годунов
А после — мы увидим!

Уходят.


КОММЕНТАРИИ:

1Думою — то есть Боярской думой.

2Во иноческий чин — в монахини.

3Когда сидел во Пскове, и т. д. — Речь идет об одной из блестящих страниц русской военной истории — обороне Пскова в 1581 г. от осаждавшего его польского короля Стефана Батория. Упоминание имени польского коронного гетмана и канцлера Яна Замойского (1541—1605) свазано с эпизодом, о котором Толстой рассказывает в «Проекте постановки на сцену трагедии „Царь Федор Иоаннович»».

4Выдам головою — Выдать головою — старинный правовой термин, обозначающий: отдать виновного (должника, обидчика) в распоряжение того лица, относительно которого он совершил какое-либо преступление.

5Навуходоносор (605—562 до н. э.) — вавилонский царь, имя которого стало нарицательным для обозначения злодея на троне, внушающего ужас и отвращение. По библейскому преданию, Навуходоносор сошел с ума, вообразив себя быком, и несколько лет жил среди животных.

6А если он сам от себя ворует. — От старинного значения слова «вор» — обманщик, изменник.

7Батур — Стефан Баторий.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЦАРСКАЯ ПАЛАТА

Царь Федор сидит в креслах. По правую его руку Ирина вышивает золотом в пяльцах. По левую сидят в креслах Дионисий, митрополит всея Руси; Варлаам, архиепископ Крутицкий; Иов, архиепископ Ростовский, и Борис Годунов. Кругом стоят бояре.

      Федор
Владыко Дионисий! Отче Иов!
Ты, отче Варлаам! Я вас позвал,
Святители, чтоб вы мне помогли
Благое дело учинить, давнишних
Мне помогли бы помирить врагов!
Вам ведомо, как долго я крушился,
Что Шуйские, высокие мужи,
И Годунов Борис, мой добрый шурин,
Напрасною враждой разделены.
Но, видно, внял господь моим молитвам,
Дух кротости в Бориса он вложил.
И вот он сам мне обещал сегодня
Забыть свои от недругов досады
И первый Шуйским руку протянуть.
Не так ли, шурин?

      Годунов
Твоему желанью
Повиноваться — долг мой, государь!

      Федор
Спасибо, шурин! Ты Писанье1 помнишь
И свято исполняешь. Только вот
О Шуйском я хотел тебе сказать,
О князь Иван Петровиче: он нравом
Немного крут, и горд, и щекотлив;
Так лучше б вам помене говорить бы,
А чтобы ты к нему бы подошел,
И за руку бы взял его — вот этак,—
И только бы сказал, что все забыто
И что отныне ты со всеми ими
В согласии быть хочешь.

      Годунов
Я готов.

      Федор
Спасибо, шурин! Он ведь муж военный,
Он взрос в строю, среди мечей железных,
Пищалей громоносных, страшных копий
И бердышей! Но он благочестив
И, верно, уж на ласковую речь
Податлив будет.
(К Дионисию.)
Ты ж, святой владыко,
Лишь только за руки они возьмутся,
Их поскорей благослови и слово
Спасительное тотчас им скажи!

      Дионисий
Мой долг велит мне, государь, о мире
Вещать ко всем, а паче о Христовой
Пещися церкви. Аще не за церковь
Князь Шуйский спорит с шурином твоим,
Его склонять готов я к миру.

      Федор
Отче,
Мы все стоим за церковь! И Борис,
И я, и Шуйский — все стоим за церковь!

      ДионисийВеликий царь, усердие твое
Нам ведомо; дела же, к сожаленью,
Не все исходят от тебя.
(Смотрит на Годунова.)
Намедни
Новогородские купцы, которых
За ересь мы собором осудили,
Свобождены и в Новгород обратно,
Как правые, отпущены, к соблазну
Всех христиан.

      Годунов
Владыко, те купцы
С немецкими торгуют городами
И выгоду приносят государству
Немалую. Мы с ними разорили б
Весь Новгород.

      Дионисий
А ересь ни во что
Ты ставишь их?

      Годунов
Избави бог, владыко!
Уж царь послал наказы воеводам
Той ереси учителей хватать.
Но соблазненных отличает царь
От соблазнителей.

      Федор
Конечно, шурин!
Но самых соблазнителей, владыко,
Ни истязать не надо, ни казнить!
Им перед богом отвечать придется!
Ты увещал бы их. Ведь ты, владыко,
Грамматиком недаром прозван мудрым!2

      Дионисий
Мы делаем, сколь можем, государь,
Чрез увещанья. Но тебе еще
Не все известно: старосты губные3
И сборщики казенных податей
В обители входить святые стали,
И в волости церковные въезжать,
И старые с них править недоборы,
Забытые от прежних лет!

      Годунов
Владыко,
Великий царь предупредил твое
Печалованье. Что нас крайность сделать
Заставила, уж то не повторится.
(Подает ему грамоту.)
Вот грамота, владыко, о невъезде
В именья церкви никаким чинам
И о решенье всяких дел не царским,
Но собственным твоим судом.

      Федор
Да, отче,
Он написал ее, а я печать
Привесил к ней!

      Дионисий
(пробегает грамоту)
Блаженны миротворцы!
Когда правитель обещает мне
И в остальных статьях все льготы церкви,
Ее права и выгоды блюсти —
То прошлое да будет позабыто!

      ФедорТак, так, владыко! Отче Варлаам,
Ты помоги владыке!

      Варлаам
Государь,
Что в деле сем святой владыко скажет,
Я повторю охотно.

      Федор
Отче Иов,
И на тебя рассчитываю я!

      Иов
Правитель твой, великий государь,
Незлобия и мудрости исполнен,
А наше дело господу молиться
О тишине и мире!

      Федор
И тебя,
Аринушка, прошу я: если Шуйский
Упрется, ты приветливое слово
Ему скажи. Оно ведь много значит
Из женских уст и умягчает самый
Суровый нрав. Я знаю по себе:
Мужчине я не уступлю ни в чем,
А женщина попросит иль ребенок,
Все сделать рад!

      Ирина
Мой царь и господин,
Как ты велишь, так мы и будем делать;
Но наше слово, против твоего,
Что может значить? Если только ты
Им с твердостию скажешь, что их распря
Тебя гневит, то князь Иван Петрович
Ослушаться тебя не будет властен.

      Федор
Да, да, конечно, я ему велю,
Я прикажу ему! А вы, бояре,
Скорей зачните с ними разговор;
Не стойте молча; хуже нет того,
Как если два противника сошлись,
Уж помирились, смотрят друг на друга,
А все молчат…

      Клешнин
Мы рады говорить бы,
Царь-государь, когда б его лишь милость,
На Шуе князь, нам рты разинуть дал!

      Федор
Что ты понес? Какой он князь на Шуе?

      Клешнин
А то, что он себя удельным князем,
А не слугой царевым держит — вот что!

      Кн. Хворостинин
Твой дядька, царь, простить не может Шуйским,
Что за Нагих вступаются они.

      Головин
И что тебя хотели б упросить
Царевича взять на Москву обратно.

      Федор
Димитрия? Да я и сам бы рад!
Сердечный он! Ему, я чай, там скучно,
А я-то здесь его бы потешал:
И скоморохов показал смешных бы,
И бой медвежий! Я просил Бориса,
Не раз просил, да говорит: нельзя!

      Клешнин
И в том он прав! Твой батюшка покойный
Нагим недаром Углич указал;
Он знал Нагих, он воли не давал им,
И шурин твой на привязи их держит!

      Федор
Негоже ты, Петрович, говоришь,
Они дядья царевичу, Петрович!

      Клешнин
Царевичу! Да нешто он царевич?
И мать его, седьмая-то жена,
Царица нешто? Этаких цариц
При батюшке твоем понабралось бы
И более, пожалуй!

      Федор
Полно, полно!
Мне Митя брат, ему ж дядья Нагие.
Так ты при мне порочить их не смей!

      Клешнин
А что же мне, хвалить их, что они
Тебя долой хотели бы с престола,
А своего царенка на престол?

      Федор
Как смеешь ты?

      Клешнин
И Шуйских тож хвалить,
Что заодно идут они с Нагими?

      Федор
Я говорю тебе: молчи! Молчи!
Сейчас молчи!

      Клешнин
(отходя к окну)
Ну, что ж? И замолчу!

      Федор
(к Годунову)
Не позволяй ему в другой раз, шурин,
Порочить мачеху и брата!

      Годунов
Царь,
Он человек усердный и простой!

Крики на площади.

      Клешнин
(глядя в окно)
Ну, вон идут!

      Федор
Кто?

      Бояре
(смотрят в окно)
Шуйские идут!

      Федор
(подходит к окну)
Как? Уж пришли?

      Клешнин
Да, вот уж у крыльца!

Крики слышны громче.

Вишь, впереди идет Иван Петрович,
А круг его валит с купцами чернь!
Ишь, голосят и шапки вверх кидают!
Еще, еще! Стрельцов сбивают с ног!
Держальников4 оттерли! Подхватили
Его под руки! Эвот, по ступеням
Его ведут! Небось и государя
Так не честят они!

      Федор
Смотри же, шурин,
Не забывай, что ты мне обещал!
Аринушка, — смотри же, замечай!
Коль, неравно, у них пойдет негладко,
Ты помоги! Отцы мои, — я паче
На вас надеюсь!
(Возвращается поспешно на свое место.)

      Стольник
(отворяя дверь)
Князь Иван Петрович!

Входят Шуйские; за ними Мстиславский, Шаховской и другие.

      Клешнин
(тихо к Туренину, глядя на Шуйских)
Ишь, как идут! И шеи-то не гнутся!

      Кн. Иван Петрович
(опускаясь на колени)
Великий царь! По твоему указу
Пред очи мы явилися твои!

      Федор
Встань, князь Иван Петрович! Встань скорее!
Тебе так быть негоже!
(Поднимает его.)
Мы с царицей
Давно тебя не видим. Ты, должно быть,
Семейным делом занят? Мне сказали:
Племянницу ты замуж выдаешь?

      Кн. Иван Петрович
Так, государь.

      Федор
Я рад, я очень рад!
Я поздравляю вас! Так вот я, князь,
Хотел сказать тебе, что мы давно
Тебя не видим — впрочем, может быть,
Тебе не время? Это сватовство —
Ты оттого и в Думу, вероятно,
Давно уже не ходишь?

      Кн. Иван Петрович
Государь,
Мне в Думе делать нечего, когда
Дела земли вершит уже не Дума,
А шурин твой. Поддакивать ему
Довольно есть бояр и без меня!

      Федор
Иван Петрович! Мне прискорбно видеть,
Что меж тобой и шурином моим
Такое несогласье учинилось!
Нам сам господь велел любить друг друга!
Велел, владыко?

      Дионисий
Истинно велел!

      Федор
Вот видишь, князь? Что говорит апостол
В послании к коринфянам? «Молю вы…»
Как дальше, отче Варлаам?

      Варлаам
«Молю вы,
Да тожде вы глаголете, да распри
Не будут в вас, да в том же разуменье
И в той же мысли будете!»

      Федор
Вот видишь!
А как в своем послании соборном
Апостол Петр сказал? «Благоутробни…»
Как дале говорит он, отче Иов?

      Иов
«Благоутробни5 будьте, братолюбцы,
Не воздающе убо6 зла за зло,
Ни досаждения за досажденье!»
И шурин твой, великий государь,
Апостольское слово исполняет
Воистину!

      Федор
Да, отче Иов, да!
Ты, князь Иван Петрович, будь уверен,
Он чтит тебя — мы все твои заслуги
Высоко чтим — так, видишь ли — когда бы
Ты захотел — когда бы ты с Борисом —
(тихо к Годунову)
Кончай же, шурин!

      Годунов
Князь Иван Петрович!
Уже давно о нашей долгой распре
Крушуся я. Коль ты забыть согласен
Все прошлое, я также все забуду
И рад с тобой и с братьями твоими
Быть заодин. И с тем на примиренье
Тебе я руку подаю!

      Кн. Иван Петрович
(отступая)
Боярин,
Упорно слишком враждовали мы,
Чтобы могли теперь без договора
Сойтися вдруг!

      Годунов
Какого договора
Ты хочешь, князь?

      Кн. Иван Петрович
Боярин Годунов!
Виню тебя, что ты нарушил волю
И завещание царя Ивана
Васильича, который, умирая,
Русь пятерым боярам приказал!
Один был — я; другой — Захарьин-Юрьев;
Мстиславский — третий; Вольский был четвертый,
А пятый — ты. Кто ж ныне, говори,
Кто государством правит?

      Годунов
Царь Феодор
Иванович, его же царской воли
Я исполнитель.

      Кн. Иван Петрович
Не хитри, боярин!
Его ты волей завладел лукаво!
Едва лишь царь преставился Иван,
Ты Бельского в изгнание услал,
Мстиславского насильно ты в монахи
Велел постричь; от Юрьева ж, Никиты
Романыча, избавили тебя
Болезнь и смерть. Осталися мы оба.
Но ты, со мной совета избегая,
Своим высоким пользуясь свойством,
Стал у царя испрашивать указы,
На что хотел, вступаться начал смело
В права бояр, в права людей торговых
И в самые церковные дела.
Роптали все…

      Годунов
Князь, дай мне слово молвить…

      Кн. Иван Петрович
Роптали все. Но имя государя
Тебе щитом служило; мы же дело
Получше знали; люди на Москве
К нам мыслили — и мы за правду встали,
Мы, Шуйские, а с нами весь народ.
Вот нашей распри корень и начало.
Я все сказал. Пускай же в этом деле
Нас царь рассудит!

      Годунов
Князь Иван Петрович!
Великий царь меж нас желает мира,
Твоя же речь враждою дышит, князь;
Негоже мне упреком на упреки
Ответствовать, но оправдаться должен
Я пред тобой. Меня винишь ты, князь,
Что я один вершу дела? Но вспомни,
Хотел ли ты со мною совещаться?
Не ты ль всегда мой голос отвергал?
И, не снося ни в чем противоречья,
Не удалился ль ты от нас? Тогда
Великий царь, твою холодность видя,
Мне одному всю землю поручил.
Я ж, не в ущерб воистину для царства,
Ее приял. Война с Литвою миром
Окончена, а королю ни пяди
Не уступили русской мы земли.
В виду орды мы подняли на хана
Племянника его, и хан во страхе
Бежал назад. Мы черемисский бунт
Утишили. От шведов оградились
Мы перемирьем. С цесарем немецким
И с Данией упрочили союз,
А с Англией торговый подписали
Мы договор, быть может неугодный
Гостям московским7, но обильный выгод
Для всей земли. И в самое то время,
Когда уж Русь от смут и тяжких бедствий
В устройство начинала приходить,
Ты, князь, — я то тебе не в укоризну
Теперь скажу, — ты, с братьями своими,
Вы собирали в скоп народ московский
И черный люд вы тайно научали
Бить государю на меня челом!

      Кн. Иван Петрович
(выступает вперед)
Не за себя мы поднялись, боярин!
Когда ломать ты начал государство,
За старину с народом встали мы!

      Кн. Дмитрий Шуйский
Таких досад, как от тебя, боярин,
И при Иване не было царе!

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Покойный царь был грозен для окольных;
Кто близок был к нему, тот и дрожал;
Кто ж был далек, тот жил без опасенья
По своему обычаю. Ты ж словно
Всю Русь опутал сетью, и покоя
Нет от тебя нигде и никому!

      Годунов
Когда земля, по долгом неустройстве,
В порядок быть должна приведена,
Болезненно свершается целенье
Старинных ран. Чтоб здание исправить,
Насильственно коснуться мы должны
Его частей. Но, милостию божьей,
Мы неизбежную страданья пору
Уж перешли, и мудрость государя
Сознали все; вы только лишь одни,
Вы, Шуйские, противитесь упорно
И жизни новой светлое теченье
Отвлечь хотите в старое русло!

      Кн. Иван Петрович
Лишь мы одни? Владыко Дионисий!
Скажи ему, одни ли о насильях
Мы вопием Христовой церкви?

      Дионисий
Княже,
С правителем до твоего прихода
Мы говорили. Все, о чем с тобою
Скорбели мы, — он отменил.

      Кн. Иван Петрович
Нечисто!

      Годунов
А в остальном надеюся я с вами,
Князья, сойтись. Уж миновала ныне
Пора волнений; в уровень законный
Вошла земля, и не о чем нам спорить.
Ей вместе мы теперь послужим лучше,
Чем мог бы я один.

      Дионисий
Такое слово
Смиренномудренно. Совет наш, княже,
Не продолжать вам распри, несогласной
С учением спасителя и вредной
Для государства.

      Федор
Отче, я уверен,
Они того не захотят! Не правда ль?
Не правда ль, князь? Вот и моя царица
Тому не верит. Что же ты молчишь,
Аринушка?

      Ирина
(продолжая вышивать)
Не верится мне вправду,
Что долго так князь Шуйский заставляет
Себя просить о том, что государь
Ему велеть единым может словом.
(Смотрит на Шуйского.)
Скажи мне, князь, когда бы ты теперь
Не пред царем Феодором стоял,
Но пред отцом его, царем Иваном,
Раздумывал бы столько ты? Ужели ж
За то, что царь с тобою так негневен,
Так милостив, так многотерпелив,
Свой долг пред ним забудешь ты?

      Кн. Иван Петрович
Царица,
Я говорил пред государем ныне,
Как говорил бы пред его отцом,
И, прежде чем от мысли отказаться,
На плаху я скорее бы пошел.
Но мне навряд бы при царе Иване
Так говорить пришлось — затем что вряд бы
Покойный царь так беззаботно отдал
Из рук своих в чужие руки власть!

      Ирина
Когда во Пскове, князь Иван Петрович,
Ты, окружен литовцами, сидел
И мужеством своим непобедимым
Так долго был оплотом для Руси —
Я, за твое спасенье и здоровье,
Дала тогда молитвенный обет:
На раку, где покоятся во Пскове
Святые мощи Всеволода-князя,
Вот этот вышить золотной покров.
Я шью давно — и вот моя работа
К концу подходит. Но ужель она,
Начатая во здравие того,
Кто землю спас, окончится, когда
Противником он станет государству?
(Встает и подходит к Шуйскому.)
Ужели тот, за чье спасенье я
Так горячо со всей молилась Русью,
Ее покой упорством возмутит?
Прошу тебя, не омрачи напрасно
Своей великой славы! Покорись
Святителям и царскому веленью!
Князь-государь,
(кланяется ему в пояс)
моим большим поклоном
Прошу тебя, забудь свою вражду!

      Кн. Иван Петрович
(в волнении)
Царица-матушка! Ты на меня
Повеяла как будто тихим летом!
Своим нежданным, милостивым словом
Ты все нутро во мне перевернула!
Как устоять перед тобой? Поверь,
Веленье государево исполнить
Я рад душой — но наперед дозволь мне
Сказать два слова брату твоему.
(К Годунову.)
Не в первый раз, боярин, хитрой речью
Обходишь ты противников своих.
Какой залог нам дашь ты, что не хочешь
Нас усыпить, чтоб тем вернее после
Погибель нашу уготовить?

      Годунов
Князь,
Залогом вам мое да будет слово
И вместе с ним ручательство царя.

      Федор
Да, да, князья, я за него ручаюсь!

      Кн. Иван Петрович
Какая участь ожидает тех,
Которые, защите нашей веря,
К нам мыслили?

      Годунов
Их ни единый волос
Не упадет, и ни единым пальцем
Не тронут их.

      Кн. Иван Петрович
И будешь ты на том
Крест целовать пред государем?

      Годунов
Буду!

      Кн. Иван Петрович
(к боярам, пришедшим с ним)
Как мыслите?

      Бояре
На что согласен ты,
Мы все согласны!

      Кн. Иван Петрович
(к Годунову)
Вот моя рука!

      Федор
Друзья мои! Спасибо вам, спасибо!
Аринушка, вот это в целой жизни
Мой лучший день! Владыко Дионисий,
Крест им скорее! Крест!

Дионисий берет со стола крест и подает сперва Шуйскому, потом Годунову.

      Кн. Иван Петрович
Клянусь отныне
Не враждовать ни мыслию, ни делом
К великому боярину, к Борису
Феодорычу Годунову; в том же
Я за себя, и за своих за братьев,
И за сторонников за наших всех,
За всех бояр и всех людей торговых
Целую крест спасителя Христа!
(Прикладывается ко кресту.)

      Годунов
Целую крест, что с Шуйскими отныне
Мне пребывать в согласье и в любви,
Без их совета никакого дела
Не начинать, сторонникам же их:
Князьям, боярам и торговым людям —
Ничем не мстить за прежние вины!
(Прикладывается ко кресту.)

      Федор
Вот это так! Вот это значит: прямо
Писание исполнить! Обнимитесь!
Вот так! Ну, что? Ведь легче стало? Легче?
Не правда ли?

Крики на площади.

      О чем они кричат?

      Кн. Иван Петрович
Должно быть, царь, хотелось бы узнать им,
Чем кончилась сегодня наша встреча
С боярином. Дозволь, я выйду к ним.

      Федор
Нет, нет, останься! Сами пусть они
Сюда придут. Пусть умилятся, глядя
На ваше примиренье!
(К Клешнину.)
Выдь, Петрович,
Выдь на крыльцо и приведи их!

      Клешнин
Всех?
Да их, я чай, там сотен будет с двадцать,
Аршинников!

      Федор
Зачем же всех? Зачем?
Пусть выборных пришлют!

Клешнин уходит.

          Я с ними, шурин,
И не охотник, правда, говорить,
Когда они обступят вдруг меня
На выходе, кто с жалобой, кто с просьбой,
И стукотня такая в голове
От них пойдет, как словно тулумбасы8
В ней загремят; терпеть я не могу!
Стоишь и смотришь и не знаешь ровно,
Что отвечать? Но здесь другое дело,
Я рад их видеть!

      Годунов
Государь, боюсь,
Тебе их вздорных жалоб не избыть;
Народ докучлив. Лучше прикажи мне,
Я выйду к ним!

      Клешнин
(возвращаясь)
Царь! Выборные люди!
От всех купцов, лабазников, ткачей,
И шорников, и мясников, которых
Привел с собой князь Шуйский! Вот они!

      Выборные
(входят и становятся на колени)
Царь-государь! Спаси тебя господь,
Что светлые свои повидеть очи
Ты нас пожаловал!

      Федор
Вставайте, люди!
Я рад вас видеть. Я послал за вами,
Чтоб вам сказать, — да что ж вы не встаете?
Я осерчаю!

Выборные встают, исключая одного старика.

    Что же ты, старик?
Что ж не встаешь?

      Старик
И рад бы, государь,
Да не смогу! Вишь, на колени стать-то —
Оно кой-как и удалось, а вот
Подняться-то не хватит силы! Больно
Уж древен стал я, государь!

      Федор
(к другим)
Возьмите ж
Его под руки, люди!

Двое купцов поднимают старика.

        Ну, вот так!
Ты, дедушка, себя не утрудил ли?
Кто ты?

      Старик
Богдан Семенов Курюков,
Московский гость!

      Федор
Который год тебе?

      Курюков
Да будет за сто, государь! При бабке
Я при твоей, при матушке Олене
Васильевне, уж денежником был,
Чеканил деньги по ее указу
Копейные, на коих ноне князь
Великий знатен с копием в руке;
Оттоль они и стали называться
Копейными. Так я-то, государь,
В ту пору их чеканил. Лет мне будет,
Пожалуй, за сто!

      Федор
Дедушка, да ты
Шатаешься! Бояре, вы б ему
Столец подставили!

      Курюков
Помилуй, царь!
Как при твоей мне милости сидеть!

      Федор
Да ты ведь больно стар, ведь ты, я чаю,
Уж много видел на своем веку?

      Курюков
Как, батюшка, не видеть! Всяко видел!
Блаженной памяти Василья помню
Иваныча, когда свою супругу
Он, Соломонью Юрьевну, постриг,
Неплодья ради, бабку же твою,
Олену-то Васильевну, поял9.
Тогда народ, вишь, надво разделился,
Кто, вишь, стоял за бабку за твою,
Кто за княгиню был за Соломонью.
А в те поры и меж бояр разрухи
Великие чинились; в малолетство
Родителя, вишь, твоего, Ивана
Васильича, тягались до зареза
Князья Овчины с Шуйскими-князьями,
А из-за них и весь московский люд.
А наш-то род всегда стоял за Шуйских,
Уж так у нас от предков повелось.
Бывало, слышишь: бьют в набат у Спаса —
Вставай, купцы! Вали к одной за Шуйских!
Тут поскорее лавку на запор,
Кафтан долой, захватишь что попало,
Что бог послал, рогатину ль, топор ли,
Бежишь на площадь, ан уж там и валка;
Одни горланят: «Телепня-Овчину!»
Другие: «Шуйских!» — и пошла катать!

      Федор
То грех великий, дедушка!

      Курюков
А вот,
Как в возраст стал твой батюшка входить,
Утихло все.

      Клешнин
Что? Видно, не шутил?

      Курюков
Избави бог! Был грозный государь!
При нем и все бояре приутихли!
При нем беда! Глядишь, столбов наставят
На площади; а казней-то, и мук,
И пыток уж каких мы насмотрелись!
Бывало, вдруг…

      Федор
Я, дедушка, позвал вас,
Чтоб вам сказать…

      Курюков
Бывало, грянут бубны,
Чтобы народ на площадь шел…

      Федор
Я вас
Велел позвать…

      Курюков
Тут, хочешь аль не хочешь —
Неволею идешь…

      Молодой купец
(дергая его за полу)
Богдан Семеныч!
Царь говорит с тобой!

      Курюков
Постой, племянник,
Дай досказать. Вот мы придем на площадь,
Ан там стоят…

      Федор
(к молодому)
Так ты — ему племянник?

      Молодой
Да, государь, я внучатный ему
Племянник есть!

      Курюков
Ан там уж палачи
Стоят и ждут…

      Молодой
(дергая его за полу)
Богдан Семеныч! Что ты?

      Федор
(к молодому)
Твое лицо мне кажется знакомо?

      Курюков
С секирами…

      Федор
(к молодому)
Где видел я тебя?

      Молодой
А о Миколе мы, великий царь,
Твое здоровье тешили: медвежий
Тогда был бой, а я медведя принял,
И милость мне твоя поднесть велела
Стопу вина!

      Курюков
С секирами стоят…

      Федор
Да что ты, дедушка, одно наладил!
Что, в самом деле? Что тут вспоминать?
С секирами! С секирами! Не дашь
Мне слова вымолвить!
(К молодому.)
Так ты тот самый,
Что запорол медведя? Помню, помню!
Аринушка! Вот это тот купец,
О ком тебе рассказывал я, знаешь?
Синельников — ведь так тебя зовут?

      Молодой
Красильников, великий государь,
Иван Артемов!

      Федор
Да, да-да, да-да!
Красильников! Аринушка, представь:
Медведь к нему так близко подошел,
Так близко — вот как ты теперь, владыко,
Ко мне стоишь, а он шагнул вот этак,
Да изловчил рогатину, да разом
Вот так ее всадил ему в живот!
Медведь-то прет, да все ревет: уу!
Да загребает лапами его,
Вот так его, владыко, загребает,
Пока совсем не выбился из сил
И на бок не свалился!

      Годунов
Государь,
Ты этим людям повестить хотел
О нашем примиренье.

      Федор
(к Красильникову)
У тебя
Был брат еще, который Шаховского
В бою кулачном одолел?

      Красильников
Он мне
Двоюродный есть брат, царь-государь,
Микитой Голубем зовут.
(Оборачивается к своим.)
Микита!
Слышь, выходи к царю!

Голубь выступает вперед и кланяется.

      Федор
Здорово, Голубь!
Что, как живешь? Что сила-то? Что сила?
Не голубиная в тебе, чай, сила?
Не по прозванью?

      Голубь
Жаловаться грех,
Царь-государь, господь нас не обидел,
Мы силою своей довольны!

      Федор
(к Шаховскому)
Князь!
Узнал его?

      Шаховской
Как друга не узнать!
Ведь ты ребро сломил мне, Голубь, гладко!
По милости твоей недели три
Я пролежал!

      Голубь
(кланяясь)
Усердно, князь Григорий
Петрович, здравствуем тебе! Даст бог,
В великий пост мы на Москве-реке
Еще с тобою встретимся на славу —
Авось твоя удача будет!

      Шаховской
Что ж,
Я встретиться всегда с тобою рад —
Теперь держись!

      Голубь
А что поставишь, князь?

      Шаховской
Чеканный ковш! А ты?

      Голубь
Соболью шапку!

      Ирина
(к Федору)
Свет-государь, не позволяй им биться;
Час неровен, недолго до беды!

      Федор
Ты думаешь, Аринушка?
(К Шаховскому и Голубю)
Смотрите ж,
Не крепко бейтесь! Паче же всего
Под ложку берегитесь бить друг друга,
То самое смертельное есть место!

      Кн. Иван Петрович
Великий царь, дозволь, я повещу им,
Зачем ты их позвать велел!

      Федор
Ну, ну,
Добро, скажи им!

      Кн. Иван Петрович
Выборные люди!
Вам ведомо да будет, что боярин
Борис Феодорович Годунов
И я, князь Шуйский, с братьями моими,
Мы учинились в мире и в ладу
И обещали клятвою друг другу,
Чтобы ни нам, ни нашим меж собою
Сторонникам не враждовать отныне,
А быть в согласье!

      Голубь-отец
Князь Иван Петрович!
Да как же это? Мы с тобою шли,
А ты нас бросил?

      Кн. Иван Петрович
Я не бросил вас!
Мне обещал боярин без меня
Не начинать отныне ничего —
А я всегда за вас стою!

      Красильников
Эй, князь,
Остерегись!

      Голубь-сын
Эй, не мирися, князь!

      Голубь-отец
Не выдавай нас, князь Иван Петрович!

      Кн. Иван Петрович
Не бойтесь, люди! Мне боярин клятву
Святую дал, что никого из вас
Не тронет он ни пальцем!

      Голос
(позади других)
Дать-то клятву
Он даст ее, да сдержит ли?

      Курюков
Поволь
Худое слово, князь Иван Петрович,
Мне, старику, по-старому сказать!
Когда твои нас деды подымали
На Телепня-Овчину, при Олене
Васильевне, при бабке государя,
Они за нас, а мы за них тогда
Держались крепко; тем-то и силен
Твой дедушка Василий был Васильич!
А если б он на мир пошел с Овчиной,
Пропал бы он и мы пропали б с ним!

      Голубь-отец
Когда ты, князь, с врагом своим исконным
Хотел мириться, незачем нас было
И подымать!

      Голубь-сын
Эх, князь Иван Петрович!
Вы нашими миритесь головами!

      Кн. Иван Петрович
(гневно)
Молчи, щенок! Знай, бейся на кулачках,
О деле ж дай старейшим говорить!
Как смеете не верить вы ему,
Когда он крест — вы слышите ли? — крест
В том целовал?

      Годунов
(тихо к Клешнину)
Заметь их имена
И запиши.

Выборные между тем совещались между собой и все разом подходят к Федору.

      Выборные
Царь-государь! Помилуй!
Не дай погибнуть нашим головам!
Царь-государь! Помилуй! Защити!
Помилуй, государь! Не оставляй нас.
Теперь пропали мы!

      Федор
Да что вы? Что вы?
С чего вы взяли? От кого мне, люди,
Вас защищать?

      Голубь-отец
От шурина твого!
От Годунова, государь!

      Голубь-сын
Твой шурин
Ведь нас теперь совсем заест!

      Федор
Как можно!
Кто вам сказал? Мой шурин любит вас!
Ты им скажи, Борис, что ты их любишь!
Вот он сейчас вам скажет! Он вам все,
Все растолкует! Мне же самому,
Мне некогда теперь!

Хочет уйти; выборные обступают его.

      Выборные
Царь-государь!
Одна надежда наша на тебя!
Мы дурна ни чинили! Мы за Шуйских,
За слуг твоих, стояли! Прикажи,
Чтоб нас Борис Феодорыч не трогал!
Вели ему!

      Федор
Да, хорошо! Пустите!
Мне некогда! Скажите все Борису!
Ему скажите!

      Выборные
Как же, государь,
Ему же мы да про него же скажем?
Яви нам милость! Выслушай нас, царь!
Дозволь тебе…

      Федор
(затыкая уши)
Ай-ай, ай-ай, ай-ай!
Скажите все Борису! Все Борису!
Мне некогда! Скажите все Борису!
(Уходит, держа пальцы в ушах.)

Выборные с недоумением смотрят друг на друга.


КОММЕНТАРИИ:

1Писание — т. е. так называемое Священное писание, Ветхий и Новый заветы.

2Грамматиком недаром прозван мудрым. — Здесь «грамматик» в смысле «ученый».

3Губные старосты заведовали судебными делами губы, судебного округа.

4Держальники — Держальниками назывались молодые люди из бедных дворян, проживавшие на полном содержании в домах знатных людей, употреблявшиеся для разных поручений, а впоследствии назначавшиеся на какие-нибудь должности.

5Благоутробни — усердны, добры.

6Убо — поэтому.

7Гостям московским — московским купцам.

8Тулумбас — большой турецкий барабан.

9Поял — взял в жены.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

НОЧЬ. САД КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

      Василиса Волохова
(выходит из дому)
Ну, темь так темь! Ни звездочки не видно!
Пора б ему прийти! Уж он не там ли,
Не за оградой ли стоит?
(Подходит к калитке и говорит шепотом.)
Князь! Князь!
Нет никого! Прислушаться, нейдет ли?
Эх, соловьи проклятые мешают!
Расщелкались! Не слышно ничего!
Вот что-то хрустнуло! Идет, должно быть!
(Оборачивается назад и говорит шепотом.)
Княжна! Пожалуй!

      Княжна Мстиславская
(шепотом)
Где ты, Василиса
Панкратьевна?

      Волохова
Здесь, матушка!

      Княжна
Не вижу!

      Волохова
Сюда, сюда пожалуй! Дай мне ручку!
Да как же ты, голубушка, дрожишь!

      Княжна
Свежо как будто!

      Волохова
Ноне-то? Помилуй!
Теплынь какая! Аж травою пахнет!
А вон оттоль, из монастырской рощи,
Березой и черемухой несет!
Уж подлинно весенняя-то ночка,
А ручка у тебя как лед!

      Княжна
Я лучше
Уйду домой!

      Волохова
Владычица святая!
Да ты чего боишься? Разве он
Тебе чужой? Ведь, слава богу, я
Сама тебе присватала его!

      Княжна
У дядюшки гостей полна палата —
Что, если вдруг кому придет на мысль
В сад заглянуть!

      Волохова
Великая беда,
Что с женихом застали бы невесту!
Вот если ты захочешь после свадьбы
С каким-нибудь молодчиком сойтись,
Вот тут так надо делать осторожно!
А впрочем, не диковина и то!
За добрую пригоршню золотых
Все можно сделать!

      Княжна
Полно, Василиса
Панкратьевна, стыдись!

      Волохова
А что стыдиться,
Голубушка! Все вертится на деньгах!
Для них и замуж отдают, для них
И женятся; для них брат губит брата,
А сын отца! Уж против них никто
Не устоит!

      Княжна
Панкратьевна, постой,—
Ты не слыхала ничего?

      Волохова
(прислушивается)
Позволь-ка!
Никак, плеснула рыбица в пруду…
Уж эти соловьи мне! Пши, пши, пши!
Насилу-то замолкли! А теперь
Пошли в траве кузнечики трещать!

      Княжна
Ты ничего не слышишь?

      Волохова
На Неглинной
Как будто мельница шумит…

      Шаховской
(за оградой, вполголоса)
Ау!

      Волохова
Ну, наконец!
(Бежит к калитке и отворяет ее.)
Войди же, князь!

Показывается на ограде Шаховской и спрыгивает в сад.

          Пострел!
Ведь я ж тебе калитку отворила!

      Шаховской
На что она? Жаль, что низка ограда!
С кремлевской я бы соскочил стены,
Чтоб поскорей мою увидеть радость!
Насилу-то мне удалось!
(Хочет обнять княжну.)

      Волохова
Вот так!
Целуй ее! Милуй ее! А я-то
За ручки подержу!

      Шаховской
(отступая)
Княжна, не бойся!
Не подойду, доколе не поволишь!

      Волохова
Ну, сокол-князь! Ведь я сдержала слово,
А ты принес ли мне гостинчик?

      Шаховской
(подавая кошелек)
На!

      Волохова
(потряхивая деньгами)
Сердечные! Звенят! Эх, жаль, темно!

      Шаховской
(к княжне)
Да что ж ты отвернулась от меня!
Иль нелюб я тебе?

      Княжна
Вишь, ждать заставил!

      Шаховской
А страшно было ждать?

      Княжна
Вестимо, страшно!
В такую ночь!

      Шаховской
Чай, бурная?

      Княжна
А леший?
А мало ль что? Вишь, он еще смеется!

      Шаховской
Да как же не смеяться мне тебе?
В саду-то леший!

      Княжна
Да, тебе смешно,
А мне-то каково? А невзначай
Вдруг выйдет брат? Иль дядя? Что тогда?
Постылый ты!

      Шаховской
А что же делать мне,
Когда тебя мне видеть не дают?
Кой раз увидишь, а поговорить
И думать нечего!

      Княжна
Вишь, ты какой!
А ты о чем хотел бы говорить?

      Шаховской
О том, что нет тебя на свете краше!
Что без тебя мне стала жизнь не в жизнь!
Что невтерпеж мне ждать, пока сыграем
Мы нашу свадьбу!

      Княжна
Вишь, ты! Ну, а если б
Брат отказал тебе?

      Шаховской
Тогда бы я
Тебя увез!

      Княжна
А если б не пошла я?

      Шаховской
Насильно б взял!

      Княжна
А я бы убежала?

      Шаховской
А я б догнал!

      Княжна
А я в Москву-реку
Прыгнула бы?

      Шаховской
А я бы за тобой!

      Княжна
А водяной бы за меня вступился?

      Шаховской
А я б его за бороду схватил
Да за усы моржовые!

      Княжна
Ха-ха!
Моржовые!

Оба смеются.

      Шаховской
А вот ведь рассмеялась!
И смех-то твой — что рокот соловьиный!
Краса моя! Когда ты засмеешься,
Весь темный сад как будто просиял!
Смотри, вон там и звездочка явилась!
А вон другая! Третья! Вон еще!
Вишь, выглянули все тебя послушать!
Вон и в пруду зажглися! Берегись,
Расскажут водяному, как над ним
Смеешься ты!

      Княжна
Ха-ха!

      Волохова
Ну, вот пошла!

Слышен стук в калитку.

      Княжна
Aй, что это?

      Волохова
Стучат, никак, в калитку!
(Прячется с княжной за дерево.)

      Шаховской
(подходит к калитке)
Кто там стучит?

      Голос
(извне)
Впустите, ради бога!

      Шаховской
Кто там?

      Голос
То я! Красильников, купец!
Беда случилась! Поскорей впустите!

Шаховской отворяет калитку. Красильников вбегает. Одежда его изорвана.

      Красильников
Где Шуйский-князь! Где князь Иван Петрович?

      Шаховской
На что тебе?

      Красильников
Князь! Князь Иван Петрович!

В окнах дома показываются огни. Кн. Иван Петрович и гости его сходят с крыльца. Шаховской скрывается меж дерев.

      Кн. Иван Петрович
Что тут за шум? Кто звал меня?

      Красильников
То я!
Князь-государь, помилуй, защити!
Сейчас стрельцы вломились к нам в подворье!
К Ногаевым и к Голубю, ко всем,
Кто в выборных вчера был у царя!
Схватили всех!

      Кн. Иван Петрович
Кто их схватил?

      Красильников
Клешнин,
По приказанью Годунова!

      Кн. Иван Петрович
Как?!

      Красильников
Я сам насилу вырвался от них!

      Кн. Иван Петрович
По приказанью Годунова?

      Красильников
Да!

      Кн. Иван Петрович
Ты говоришь, что Годунов велел
Всех выборных схватить?

      Красильников
Так нам Клешнин
Сам повестил: «Вперед-де вам наука
Царю челом на Годунова бить!»

      Головин
Что, князь, тебе я говорил? Ты видишь!

      Кн. Василий Шуйский
Ты видишь, дядя! Не хотел ты верить!
Больным сказаться не хотел, когда
Пришли тебя к царю звать!

      Кн. Иван Петрович
Быть не может!
Не может быть!

      Красильников
Князь-батюшка, пошли
К нам во дворы узнать, как было дело!

      Кн. Иван Петрович
Он дорого заплатит мне за то!

      Головин
Сперва купцов, а там, смотри, и нас
Начнут хватать!

      Кн. Андрей Шуйский
Бессовестный!

      Мстиславский
Безбожник!

      Кн. Иван Петрович
Клялся на крест! На честный крест клялся!

      Кн. Андрей Шуйский
Ведь это он недаром учинил:
Он разделить хотел с народом нас!

      Кн. Василий Шуйский
Он всей Москве тем показать хотел,
Что мыслить к нам и верить нам нельзя,
Что выдаем сторонников мы наших!

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Чай, и теперь уж ропщут все на нас!

      Красильников
Да! Не во гнев сказать вам, государи:
Как наших-то на тройках повезли,
На шум людей сбежалося немало,
Не слишком вас честили!

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Что тут думать!
Пока еще не все от нас отпали,
Поднять Москву!

      Кн. Андрей Шуйский
Все слободы поднять!

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Раздать купцам оружие!

      Кн. Андрей Шуйский
К Борису
Идти во двор — убить его!

      Головин
А в Углич
Послать к Нагим, чтоб Дмитрия сейчас же
Поставили царем! Чтоб на Москву
Шли с угличанами Нагие!

      Кн. Иван Петрович
(строго)
Тише!

      Кн. Василий Шуйский
(к Головину)
Так, зря, нельзя.

      Головин
С Нагими я списался,
Они лишь знака ждут!

      Кн. Иван Петрович
Ты смел писать к ним?
Ты на царя смел Углич подымать?
Ты головой за то заплатишь!

      Кн. Василий Шуйский
Дядя,
В чем он виной, за то на нем одном
Лежит ответ; но ссориться теперь
Не время нам!

      Головин
Князь-государь, виновен
Я пред тобой; однако ж пригодилась
Моя вина. Ведь поневоле звать
Царевича придется!

      Кн. Иван Петрович
Никогда!

      Кн. Василий Шуйский
(к Головину)
Накличешь ты беду на нас, боярин!

      Кн. Дмитрий Шуйский
Поднять Москву!

      Кн. Василий Шуйский
Уж и Москву поднять!
Зачем? Пойдем, как мы вчера хотели,
Просить о царском о разводе!

      Кн. Дмитрий Шуйский
Поздно!
Вчера владыко был за нас, сегодня ж
С Борисом он в миру; вчера купцы
Нам верили, сегодня уж не верят!

      Кн. Андрей Шуйский
Убить его!

      Кн. Василий Шуйский
Да, так вот и убьешь!
Он караул теперь небось удвоил!
(Вынимает из кармана челобитню.)
Вот подписи владыки и властей;
А вот дворян и всех людей торговых;
Все выдали себя — отстать не могут,
Хоть и хотели б!

      Кн. Дмитрий Шуйский
Тем ли угрожать
Ты будешь им, что этот лист Борису
Покажешь ты?

      Кн. Василий Шуйский
Показывать его
Нам и не след. Он — что заряд в пищали:
Страшон, пока не выпущен! Заставит,
Коль захотим, всех на Бориса встать!

      Кн. Андрей Шуйский
Убить верней!

      Кн. Иван Петрович
Вы словно все в бреду!
К чему царя нам разводить с царицей?
К чему еще Бориса убивать?
Он сам себя позорным делом выдал!
Избавил нас отыскивать средь тьмы
Кривых путей! И можем ныне мы,
Хвала творцу, не погрешая сами,
Его низвергнуть чистыми руками!

      Кн. Дмитрий Шуйский
Что хочешь сделать ты?

      Кн. Иван Петрович
Идти к царю
И уличить обманщика!

      Кн. Василий Шуйский
Напрасный
То, дядя, труд. Что скажет Годунов,
Тому поверит царь.

      Кн. Иван Петрович
Царь слышал клятву!
Все слышали ее! Себя очистить
Ничем не может Годунов!
(К Красильникову)
Иди,
Скажи купцам, что государь велит
Их выборных вернуть, а что Бориса
Он отрешит сегодня же!
Звон к заутрене.
Светает!
Иду к царю! Не нужно много слов —
Наружу ложь! И сгинет Годунов,
Лишь солнце там, в востоке, засияет!

Уходит. Красильников также. Молчание.

      Кн. Дмитрий Шуйский
Ну, что, князья?

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Да что ж? Признаться, я
Добра не жду!

      Кн. Василий Шуйский
Какое тут добро!
С чем он пошел, с тем и назад вернется,
Лишь время мы напрасно потеряем.

      Кн. Андрей Шуйский
(к кн. Василью)
Зачем его не удержал ты?

      Кн. Василий Шуйский
Дядю?
Да нешто вы не знаете его?
Когда что раз он в голову втемяшил —
Не вышибешь. Знай, думает, я прав,
Так съем неправого, — младенец сущий!

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Что ж делать нам?

      Кн. Василий Шуйский
Да быть, к его приходу,
Готовым всем по-прежнему идти
Вот с этой челобитней; приискать бы
Царицу нам да имярек вписать!

      Мстиславский.
С владыкой он об этом сам хотел
Держать совет.

      Кн. Василий Шуйский
Да не успел. Позвали
Его к царю, мириться, вишь. Нам надо
Найти царицу до его прихода,
Чтоб не ломал он даром головы.

      Мстиславский
Она б должна царю прийтись по нраву
И быть из наших. А таких не много.

      Кн. Василий Шуйский
Есть на примете у меня одна.

      Мстиславский
Кто? Говори!

      Кн. Василий Шуйский
Да хоть твоя сестра.

      Мстиславский
Наташа? Что ты? Разве ты забыл:
Она посватана за Шаховского!

      Кн. Василий Шуйский
Посватана — не выдана еще.
Послушай, князь: нешуточное дело
Мы затеваем. От родни царицы
Зависит все. Уверены ли мы,
Что новая родня захочет быть
У нас в руках? Сестра ж твоя из наших!

      Мстиславский
Оно-то так. Пригодней нет ее,
Мне самому на ум уж приходило —
И если б не дали мы слова…

      Кн. Василий Шуйский
Князь!
Иль я не знаю, как ты слово дал?
Не по сердцу тебе был Шаховской,
Боец кулачный, ветром голова
Наполнена! Врасплох тебя застал
Он с дядею, бух в ноги, так и так,
Друг друга любим! Князь Иван растаял,
А ты смолчал.

      Кн. Андрей Шуйский
Я то же говорил:
Зачем спешить? Наташа, слава богу,
Могла пождать.

      Кн. Дмитрий Шуйский
Скор больно князь Иван.

      Мстиславский
Да, поспешил; Наташа бы могла
Царицей быть!

      Кн. Василий Шуйский
А будь она царицей —
Ты царский шурин, тот же Годунов,
Почище только.

      Мстиславский
Да, кажись, почище.

      Кн. Василий Шуйский
Над чем же думать?

      Мстиславский
Если бы не слово…

      Кн. Василий Шуйский
Так вот помеха? Слово дал ему!
А разве нам ты также не дал слова
Во что б ни стало вырвать у Бориса
И разделить его меж нами власть!

      Мстиславский
Как отказать ему?

      Кн. Василий Шуйский
Затей с ним ссору!

      Мстиславский
Что скажет дядя?

      Кн. Василий Шуйский
Он вернется в гневе
За то, что царь не даст ему суда;
Он будет рад племянницу свою
Царицей сделать.

      Кн. Иван Иванович Шуйский
Так! Назад он слова
Сам не возьмет, а ссора приключись —
Не время будет разбирать, кто прав,
Кто виноват.

      Кн. Дмитрий Шуйский
И если быть Наташе
Царицею — так надо поспешить!

      Головин
(к Василию Шуйскому)
Позволь взглянуть мне, князь Василь Иваныч!

Берет челобитню и, пока другие разговаривают, достает с пояса перо и чернильницу и вписывает что-то в бумагу.

      Кн. Василий Шуйский
(к Мстиславскому)
Решайся, князь!

      Мстиславский
Когда б на нем какую
Вину найти!

      Кн. Василий Шуйский
Тогда б ты был согласен?

      Мстиславский
Еще бы!

      Шаховской
(является между ними)
Князь! Спроси сперва меня,
Согласен ли невесту уступить
Другому я?

      Все
Откуда он? Как смел он
Здесь тайно быть?

Слышен крик княжны.

      Мстиславский
То вскрикнула сестра!
Они здесь вместе были!

Идет в глубину сада и выводит княжну за руку. Показывается Волохова.

        Вот и сваха!
Ты помогала им?

      Волохова
Помилуй! Что ты?
Мы прогуляться только что сошли —
А он скакни через забор! Ей-богу!
Ей-богу, ну!

      Мстиславский
Так вот как бережешь
Ты нашу честь, сестрица! — Князь Григорий,
Твое негоже дело — я тебе
Даю отказ!

      Шаховской
Мою невесту хочешь
Царю ты сватать? Берегися, князь!
Доколе жив я — не бывать тому!

      Волохова
(наступая на Шаховского)
А почему ж и не бывать? Смотри,
Как расходился! Невидаль какая,
Что он жених! Царь Федор-то Иваныч
Небось тебя почище! Негодяй!
Бессовестный! Срамник! Безбожник! Вор!

      Шаховской
Прочь, ведьма, прочь! Посторонитесь все!
Ко мне, княжна! Она моя пред богом —
Ее сейчас веду я под венец,—
И первый, кто из вас…
(Вынимает кинжал.)

      Все
В ножны кинжал!

      Кн. Василий Шуйский
(к Мстиславскому)
Хорош жених! На брата замахнулся!

      Мстиславский
Сестра, ко мне! Князь, слышал ты меня?
Ступай отсель! Разорван наш союз!

      Все
Князь, не дури! Ступай! Его ты слышал!
Брат над сестрой волен!

      Шаховской
Еще посмотрим!
Княжна, скажи: ты хочешь за меня?

      Мстиславский
Молчи, сестра!

      Княжна
О господи!

      Шаховской
Княжна!
Ты хочешь ли, чтоб за царя тебя
Посватали?

      Княжна
Нет, нет! Я быть твоею,
Твоей хочу!

      Шаховской
Иди ж со мной!

      Мстиславский
(к сестре)
Ни с места!

      Шаховской
Иди со мной!

      Княжна
Я не вольна, ты видишь!

      Головин
(к Шаховскому)
Князь, покорись, ты силой не возьмешь!
Все кончено меж ними и тобой!
Иль думаешь, тебе Иван Петрович
Простит, что ты сегодня учинил?
Все кончено.
(Показывает ему челобитню.)
Смотри: княжны Мстиславской
Здесь имя вписано!

      Кн. Василий Шуйский
(про себя)
Ай да боярин!

      Головин
Под грамотой ты этой с нами руку
Сам приложил — назад не можешь!

      Шаховской
(выхватывая у него грамоту)
Дай!

      Головин
Стой! Что ты? Стой!

      Шаховской
В моих она руках!

      Все
Держи его!

      Шаховской
(грозя кинжалом)
Назад! Тот ляжет в прах,
Кто подойдет! Иду на суд великой
К царице я — вот с этою уликой!
(Убегает с грамотой.)

ПОКОЙ ЦАРЯ ФЕДОРА

Входит Годунов в сопровождении дьяка, который кладет на стол связку бумаг и две государственные печати, большую и малую. Из другой двери входит Клешнин.

      Годунов
(к Клешнину)
Ты все ль исполнил?

      Клешнин
Сладил все, боярин;
Их до зари схватили на домах;
Эх, кабы нам из Углича прислали
Ту грамоту!

      Годунов
Ты мне ее немедля
Тогда подашь.

Клешнин уходит. Входит царица Ирина.

      Сестра-царица, здравствуй!
Еще не вышел государь?

      Ирина
Недавно
С иконой духовник в опочивальню
К нему вошел.

Входит из другой двери Федор. За ним духовник с иконой.

      Федор
Аринушка, здорово!
Здорово, шурин! А ведь я проспал
Заутреню! Такой противный сон
Пригрезился: казалось мне, я снова
Тебя, Борис, мирю с Иваном Шуйским,
Он руку подает тебе, — а ты —
Ты также руку протянул, но вместо
Чтоб за руку, схватил его за горло
И стал душить — тут чепуха пошла:
Татары вдруг напали, и медведи
Такие страшные пришли и стали
Нас драть и грызть; меня же преподобный
Иона спас. Что, отче духовник,
Ведь этот сон не грешен?

      Духовник
Нет, не то
Чтоб грешен был, а все ж недобрый сон.

      Федор
Брат Дмитрий также снился мне и плакал,
И что-то с ним ужасное случилось,
Но что — не помню.

      Духовник
Ты, ложася спать,
Усерднее молися, государь!

      Федор
Брр! Скверный сон!
(Увидя бумаги.)
А это что такое?
Надоедать мне хочешь снова, шурин?
Надоедать?

      Годунов
Недолго, государь,
Я задержу тебя; твое согласье
Лишь нужно мне для некоторых дел.

      Федор
А без меня покончить их нельзя?
Я не совсем здоров.

      Годунов
Два слова только.

      Федор
Ну, так и быть. Ты, отче духовник,
Угодника на полицу поставь,
Вчерашнего ж угодника прими
До будущего года. А какого
У нас святого завтра?

      Духовник
Иоанна
Ветхопещерника.

      Федор
Я житие
Его в Минеях1 перечту, лишь только
Меня Борис отпустит; а теперь
Благослови меня заняться делом.

Духовник благословляет его и уходит. Федор садится. Годунов развязывает бумаги.

Ну, что там, шурин, в связке у тебя?
Уж так и быть, вытаскивай!

      Годунов
(вынимая из связки несколько листов)
Нам пишут
Украинские воеводы, царь,
Что хан опять орду на север двинул.

      Федор
Да это сон мой в руку! Недостало
Еще, чтоб ты стал Шуйского душить!

      Годунов
(кладет перед ним бумаги)
Вот, государь, наказы воеводам.

      Федор
Прихлопни их!

Годунов передает бумаги дьяку, который прикладывает к ним печать.

      Годунов
(подавая другую бумагу)
А это, государь,
Царь Иверский2 землей своею бьет
Тебе челом и просит у тебя,
Чтоб ты его в свое подданство принял.

      Федор
Царь Иверский? А где его земля?

      Годунов
Она граничит с царством Кизилбашским3,
Обильна хлебом, шелком, и вином,
И дорогими, кровными конями.

      Федор
Так ею мне челом он бьет? Ты слышишь,
Аринушка? Ты слышишь? Вот чудак!
Что вздумалось ему?

      Годунов
Его теснят
Персидский царь с султаном турским.

      Федор
Бедный!
Он православной веры?

      Годунов
Православной.

      Федор
Ну, что ж? Скорей принять его в подданство!
И знаешь, шурин, надо бы ему
Подарок приготовить. Что бы нам,
Аринушка, послать ему?

      Годунов
Сперва
Вот эту грамоту с твоим согласьем
И с вызовом послов его к Москве.

      Федор
Ну, хорошо, привешивай печать,
Привешивай!

Дьяк привешивает печать.

    А это что такое?

      Годунов
То князю Троекурову наказ,
Как говорить ему на польском сейме,
Когда начнется выбор короля.
Ты знаешь, царь, что щедростью твоею,
По смерти нашего врага Батура,
Мы многих привлекли к себе панов
И что они поднесть уже готовы
Тебе корону.

      Федор
Мне? Помилуй, шурин!
Что я с ней делать буду? Мне и так
Своих хлопот довольно. Вот еще!
И что их всех подмыло? Там какой-то
Царь Иверский свою дарит мне землю,
А тут паны корону суют! Нет!
Добро тот царь; а эти что? Латинцы4!
Враги Руси!

      Годунов
Затем-то, государь,
Престолом их ты брезгать и не должен,
Чтоб слугами их сделать из врагов.

      Федор
Ты думаешь? Ну, хлоп по ней! Вот так!
Что, все теперь?

      Годунов
Еще две челобитни
От двух бояр, при батюшке твоем
В Литву бежавших. У тебя они
Теперь вернуться просят позволенья.

      Федор
Кто ж им мешает? Милости прошу!
Да их, я чай, туда бежало много?
Мое такое разуменье, шурин:
Нам делать так, чтоб на Руси у нас
Привольней было жить, чем у чужих;
Так незачем от нас и бегать будет!
Ты знаешь что? Ты написал бы к ним
Ко всем в Литву, что я им обещаю
Земли и денег, если пожелают
Вернуться к нам.

      Годунов
Я так и думал, царь,
И грамоту о том уж изготовил.

      Федор
Ну, хорошо, прихлопни ж и ее!
Что, все теперь?

      Годунов
Все, государь.

Дьяк берет печати, собирает бумаги и уходит.

      Федор
Ну, шурин,
Тебя я доле не держу. А ты,
Аринушка, Минеи б разогнула
Да житие святого Иоанна
Ветхопещерника прочла бы мне!

      Иpина
Дозволь сперва мне, Федор, челобитье
Тебе подать. Письмо я получила
Из Углича от вдовой от царицы,
От Марьи Федоровны. Слезно
Тебя она о милости великой,
О позволенье просит на Москву
Вернуться с сыном, с Дмитрием, своим.

      Федор
Аринушка, да как же? Ты ведь знаешь,
Ведь я давно прошу о том Бориса,
Ведь я бы рад!..

      Иpина
А как сегодня ты
Опальников простил своих литовских,
То я подумала, что ты вернуть
И мачеху и брата согласишься.

      Федор
Аринушка, помилуй! Разве я
Не рад вернуть их?
(Показывая на Годунова.)
Вот кому скажи!

      Иpина
Я знаю, Федор, что правленье царством
Ты справедливо брату поручил;
Никто, как он, им править не сумел бы;
Но здесь не государственное дело;
Оно твое, семейное, и ты,
Один лишь ты, судьею быть в нем должен!

      Федор
Борис, ты слышишь, что она сказала?
Ведь это правда! Ты ведь, в самом деле,
И шагу мне ни в чем не дашь ступить!
На что это похоже? Я хочу,
Хочу вернуть Димитрия! Ты знаешь,
Когда я так сказал, уж я от слова
Не отступлю!

      Годунов
(к Ирине)
Не дельно ты, сестра,
Вмешалася, во что не разумеешь.
(К Федору.)
Царевича вернуть нельзя.

      Федор
Как? Как?
Когда уж я сказал, что я хочу?

      Годунов
Дозволь мне, государь…

      Федор
Нет, это слишком!
Я не ребенок! Это…
(Начинает ходить по комнате.)

      Стольник
(отворяя дверь)
Князь Иван
Петрович Шуйский!

      Годунов
(к стольнику)
Царь его сегодня
Принять не может!

      Федор
Кто тебе сказал?
Впустить его!
(Продолжает ходить по комнате.)
Я скоро у себя
Не властен в доме стану!

Входит кн. Иван Петрович Шуйский.

        Здравствуй, князь!
Спасибо, что пожаловал! С тобою
Я буду говорить, с тобою, князь,
О Дмитрии, о брате!

      Кн. Иван Петрович
Государь,
Я сам давно хотел тебе поведать
О Дмитрии-царевиче, но прежде —
На шурина на твоего тебе
Я бью челом!

      Федор
Как? На Бориса?

      Кн. Иван Петрович
Да!

      Федор
Что сделал он?

      Кн. Иван Петрович
Свою солживил клятву!

      Федор
Что? Что ты, князь?

      Кн. Иван Петрович
Ты слышал, государь,
Как он клялся, что ни единым пальцем
Не тронет он сторонников моих?

      Федор
Конечно, слышал! Ну?

      Кн. Иван Петрович
Сегодня ж ночью
Он тех купцов, с которыми вчера
Ты говорил, велел схватить насильно
И отвезти неведомо куда!

      Федор
Позволь, позволь — тут что-нибудь не так!

      Кн. Иван Петрович
Спроси его!

      Федор
То правда ль, шурин?

      Годунов
Правда.

      Ирина
Помилуй, брат!

      Федор
Побойся бога, шурин!
Как мог ты это сделать!

      Годунов
Я нашел,
Что их в Москве оставить не годится.

      Федор
А клятва? Клятва?

      Годунов
Я клялся не мстить им
За прежние вины — и я не мстил.
Они за то увезены сегодня,
Что, после примирения, меня
Хотели снова с Шуйскими поссорить,
Чему ты был свидетель, государь.

      Федор
Да, разве так! Но все же надо было…

      Годунов
Дивлюся я, что князь Иван Петрович
Стоит за тех, которые так дерзко
Пыталися меж нас расстроить мир!

      Кн. Иван Петрович
А я дивлюсь, как ты, боярин, смеешь
Бессовестным, негодным двоязычьем
Оправдывать себя! Великий царь!
Он не в глаза ль смеялся нам вчера,
Тебе и мне, когда, в руках владыки,
Он честный крест на криве целовал?

      Федор
Нет, шурин, нет, ты учинил не так!
Твои слова мы поняли не так!

      Кн. Иван Петрович
Что будет думать о тебе земля,
Великий царь, когда свою он клятву,
Тобою освященную, дерзнул
Попрать ногами?

      Федор
Этого не будет!
Купцов вернуть сегодня ж!

      Кн. Иван Петрович
Только, царь?
А он, который обманул тебя,
Меня ж бесчестным сделал пред народом,—
По-прежнему землею будет править?

      Федор
Но, князь, позволь… тут не было обмана…
Вы только ведь не поняли друг друга…
Да и к тому ж ведь вы уж сговорились,
Чтоб вместе вам обсуживать дела?

      Кн. Иван Петрович
Он так клялся; ему на этом слове
Я подал руку — но ты видишь сам,
Как целованье держит он свое!
Великий царь, остерегись его!
Не доверяй ему ни государства,
Ни собственной семьи не доверяй!
Ты говорить со мной хотел о брате?
Ты знаешь ли, кто тот, кого приставил
Он в Угличе ко брату твоему?
Тот Битяговский? Знаешь ли, кто он?
Изменник он! И вор! И лжесвидетель,
Избавленный от виселицы им!
Не оставляй наследника престола
В таких руках!

      Федор
Нет, нет, на этом, князь
Спокоен будь! Уж я сказал Борису,
Что Дмитрия хочу я взять к себе!

      Годунов
А я на то ответил государю,
Что в Угличе остаться должен он.

      Федор
Как? Ты опять? Ты споришь?

      Годунов
Государь,
Дозволь тебе сказать…

      Федор
Нет, не дозволю!
Я царь или не царь?

      Годунов
Дай объяснить мне…
Лишь выслушай…

      Федор
И слушать не хочу!
Я царь или не царь? Царь иль не царь?

      Годунов
Ты царь…

      Федор
Довольно! Больше и не надо!
Ты слышала, Арина? Князь, ты слышал?
Он согласился, что я царь! Теперь уж
Не может спорить он! Теперь он — цыц!
(к Годунову.)
Ты знаешь, что такое царь? Ты знаешь?
Ты помнишь батюшку-царя? Ты, ты,
Князь, будь спокоен! Дмитрия к себе
Из Углича я выпишу сюда!
И мачеху, и мачехиных братьев,
Всех выпишу! Что это, в самом деле?
На что это похоже? Даже в пот
Меня он бросил! Посмотри, Арина!
(Ходит по комнате и потом останавливается перед Шуйским и Годуновым.)
Ну, а теперь, как я вас помирил,
Так полно вам сердиться друг на друга!
Ну, полно, шурин! Полно, князь! Довольно!
Ну, поцелуйтесь! Ну!

      Кн. Иван Петрович
Великий царь,
Тебя постичь я не могу! Ты видел,
Из собственных его ты слышал уст,
Что клятвой он двусмысленно играет,
Его насилье сам ты отменил,
Ты согласился, что оставить брата
Нельзя в руках наемника его,—
А между тем ты оставляешь царство
В его руках? Великий государь,
Одно из двух! Иль я теперь обманщик,
И ты меня суди за клевету —
Или его за вероломство должен
Ты отрешить!

      Федор
Да я ведь уж исправил
Его вину перед тобой? Чего же
Тебе еще? Ничем он не доволен!
Арина, слышишь?

      Ирина
Князь Иван Петрович,
Мне кажется…

      Годунов
Оставь его, сестра!
Царя избавлю я от затрудненья
Меж нас решать. Великий государь!
Доколе ты мне верил, я тебе
Мог годен быть — как скоро ж ты не веришь,
Я не гожусь. Князь Шуйский молвил правду:
Один из нас другому должен место
Здесь уступить. Свой выбор, государь,
Ты учинил, когда так благосклонно
Ты обвиненья выслушал его,
Мою же речь отвергнул наотрез.
Дозволь мне удалиться.

      Федор
Что ты? Что ты?

      Годунов
Кому прикажешь, государь, дела
Мне передать?

      Федор
Да ты меня не понял!
Ах, боже мой! Что ты наделал, князь!

      Годунов
Нет, государь, твою я волю понял:
Тебе угодно тех людей, которых
Я удалил, чтоб город успокоить,—
Вернуть назад. Тебе Нагих угодно,
С царевичем, в Москву перевести,
Хоть есть причины важные оставить
Их в Угличе. Когда, великий царь,
Ты так решил — твоя святая воля
Исполнится, но на себя ответа
Я не беру!

      Федор
Да я не знал, Борис,
Что есть такие важные причины!
Уж если ты…

      Кн. Иван Петрович
Прости, великий царь!

      Федор
Князь! Князь! Куда?

      Кн. Иван Петрович
Куда-нибудь подале,
Чтоб не видать, как царь себя срамит!

      Федор
Князь, погоди, мы все уладим…

      Кн. Иван Петрович
Царь
Всея Руси, Феодор Иоанныч,
Мне стыдно за тебя — прости!
(Уходит.)

      Федор
Князь! Князь!
Ах, боже мой, — ушел! И этот вот
Меня оставить хочет! Шурин, ты —
Ты пошутил! А что ж с землею будет?

      Годунов
Великий царь, могу ль тебе служить я,
Когда ты руки связываешь мне?

      Федор
Да нету, шурин, нету! Будет все
По-твоему. Ну, что ж? Согласен ты?
Да, шурин? Да?

      Годунов
На этом уговоре,
Великий царь, согласен я, но помни,
Что только так могу я продолжать
Тебе служить.

      Федор
Спасибо же тебе!
Спасибо, шурин. Знаешь ли, теперь
Нам Шуйского бы надо успокоить!
Ведь он тебя не понял; я ведь тоже
Тебя вчера не понял!

Входит Клешнин, подает Годунову бумаги и уходит. Годунов пробегает их и передает Федору.

      Годунов
Государь,
Сперва прочти вот это донесенье
Из Углича и тайное письмо,
Которое Михаило Головин,
Сторонник Шуйских, написал к Нагим;
Его прислал с нарочным Битяговский.

      Федор
(смотрит в бумаги)
Ну, что же тут? «И в пьяном виде часто
Ругаются негодными словами…»
Да кто же слов не говорит негодных,
Когда он пьян? «И деньги вымогают
С угрозами…» Да ты уж им не мало ль
Назначил, шурин? Ведь они привыкли
Жить широко при батюшке! Ты им бы
Поболе дал! Ну, что же тут еще?
«И хвалятся, что с помощию Шуйских
Они царя…» Помилуй, быть не может!

      Годунов
Ты грамоту прочти Головина.

      Федор
(читает про себя, останавливается и качает головой)
Меня согнать с престола? Боже мой,
Зачем бы им не подождать немного?
Всем ведомо, что я недолговечен;
Недаром тут, под ложечкой, болит.
Не то хоть Мите подрасти бы дали!
Уж как бы я охотно уступил
Ему престол! А то теперь насильно
Меня согнать, а малого ребенка
Вдруг посадить, а там еще опека,
Разрухи, смуты, разоренье царству —
Нехорошо!

      Годунов
Теперь ты видишь, царь,
Зачем Нагим нельзя позволить было
Вернуться на Москву?

      Федор
Нехорошо!

      Годунов
Ты благодушно, царь, об этом судишь,
А между тем великая опасность
Грозит земле. Не терпит время. Нам
Решительное надо сделать дело!

      Федор
Какое дело, шурин?

      Годунов
Государь!
Из грамоты Головина ты видишь,
Что Шуйские с Нагими в заговоре.
Ты должен приказать немедля Шуйских
Под стражу взять.

      Федор
Под стражу? Как? Ивана
Петровича под стражу? А потом?

      Годунов
Потом — когда себя он не очистит —
Он должен быть…

      Федор
Что должен быть?

      Годунов
Казнен.

      Федор
Как? Князь Иван Петрович? Тот, который
Был здесь сейчас? Которого сейчас я
Брал за руку?

      Годунов
Да, государь.

      Федор
С которым
Тебя вчера я помирил?

      Годунов
Тот самый.

      Федор
Он? С братьями казнен?

      Годунов
Со всеми, кто
Причастен к их измене.

      Федор
И с Нагими?

      Годунов
Без Шуйских эти не опасны, царь.

      Федор
Того казнить сбираешься ты, шурин,
Кто землю спас?

      Годунов
Того, кто посягает
На твой престол.

      Федор
И это все затем,
Что в пьяном виде на меня Нагие
Грозилися? Что вздумалось кому-то
К ним написать, без ведома, должно быть,
И самых Шуйских? Шурин, ты скажи мне,
Ты с тем лишь мне служить еще согласен,
Чтоб я тебе их выдал головой?

      Годунов
Лишь только так могу я, государь,
Тебе за целость царства отвечать.
Когда тебе мне верить не угодно,
Раз навсегда дозволь мне удалиться,
А на себя за все возьми ответ!

      Федор
(после долгой борьбы)
Да, шурин, да! Я в этом на себя
Возьму ответ! Вот видишь ли, я знаю,
Что не умею править государством.
Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить и обмануть нетрудно.
В одном лишь только я не обманусь:
Когда меж тем, что бело иль черно,
Избрать я должен — я не обманусь.
Тут мудрости не нужно, шурин, тут
По совести приходится лишь делать.
Ступай себе, я не держу тебя;
Мне бог поможет. Я измене Шуйских
Не верю, шурин; если ж бы и верил,
И тут бы их на казнь я не послал.
Довольно крови на Руси лилося
При батюшке, господь ему прости!

      Годунов
Но, государь…

      Федор
Я знаю, что ты скажешь:
Что через это царство замутится?
Не правда ли? На то господня воля!
Я не хотел престола. Видно, богу
Угодно было, чтоб немудрый царь
Сел на Руси. Каков я есть, таким
Я должен оставаться; я не вправе
Хитро вперед рассчитывать, что будет!

      Годунов
Но, государь, подумай…

      Федор
Что тут думать?
Что думать, шурин? Дело решено.
Мне твоего не надо уговора;
Свободен ты; оставь меня теперь;
Мне одному остаться надо, шурин!

      Годунов
Я ухожу, великий государь!..

Направляется медленно к двери, но прежде, чем отворить ее, оборачивается на Федора. Федор дает ему уйти и кидается на шею Ирине.

      Федор
Аринушка! Родимая моя!
Ты, может быть, винишь меня за то,
Что я теперь его не удержал?

      Ирина
Нет, Федор, нет! Ты сделал так, как должно!
Ты ангела лишь слушай своего,
И ты не ошибешься!

      Федор
Да, я тоже
Так думаю, Аринушка. Что ж делать,
Что не рожден я государем быть!

      Ирина
Ты весь дрожишь, и сердце у тебя
Так сильно бьется!

      Федор
Бок болит немного;
Аринушка, я не пойду к обедне.
Ведь тут греха большого нет, не правда ль,
Одну обедню пропустить? Я лучше
Пойду к себе в опочивальню; там
Прилягу я и отдохну часочек.
Дай на руку твою мне опереться;
Вот так! Пойдем, Аринушка; на бога
Надеюсь я, он не оставит нас!
(Уходит, опираясь на руку Ирины.)


КОММЕНТАРИИ:

1Минеи — книга для чтения на каждый день, содержащая жития святых православной церкви.

2Царь Иверский. Иверия — Грузия.

3Царство Кизилбашское — Персия.

4Латинцы — католики.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДОМ КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

Князь Иван Петрович и княжна Мстиславская. В стороне стол с кубками, за которым стоит Старков.

      Кн. Иван Петрович
Не плачь, Наташа, я ведь не серчаю;
Тебе простил я; баба та тебя
Попутала, а бог и наказал.

      Княжна
Князь-дядюшка, а с ним-то что же будет?

      Кн. Иван Петрович
С Григорьем-то? Да в гору, чай, пойдет,
Когда захочет выдать нас. Два раза
Я посылал за ним, чтобы его
Усовестить, да не могли найти.
Вот голова! Когда б меня дождался,
Так не дошло б до этого.

      Княжна
Ты, дядя,
Его простил бы? Ты бы за царя
Меня не стал неволить?

      Кн. Иван Петрович
За таким
Тебя мне жаль бы видеть было мужем!
Я пожурил бы вас обоих, слова ж
Назад не взял бы. Ошалели братья.

      Княжна
Он не пойдет к царице! Не захочет
Он выдать вас!

      Кн. Иван Петрович
И самому мне что-то
Не верится; но выдаст иль не выдаст,
Мы ждать не будем; прежде, чем вернулся
Я от царя, все было решено.

      Княжна
Не мучь меня — скажи мне, бога ради,
Что ты решил?

      Кн. Иван Петрович
Не девичье то дело,
Наташенька; узнаешь после.

      Княжна
Дядя,
Твой мрачен вид — ты смотришь так сурово —
Со мной одной по-прежнему ты ласков,
Ты добр со мной; но страшно мне смотреть
Тебе в глаза — хотелось бы по ним
Мне отгадать, что ты задумал?

      Кн. Иван Петрович
Тотчас
Князья придут, мне дело с ними есть;
Поди к себе, Наташа.

      Княжна
Дай остаться
С тобою мне! Дай потчевать гостей!

      Кн. Иван Петрович
Нельзя, Наташа.

      Княжна
(про себя)
Господи, ужели
Недаром сердцу чуется беда!
(Уходит.)

Входят братья кн. Ивана Петровича, купцы Голубь и Красильников с другими сторонниками Шуйских. Все останавливаются перед ним в почтительном молчании. Кн. Иван Петрович смотрит на них некоторое время, не говоря ни слова.

      Кн. Иван Петрович
(сидя)
Вам ведомо, как дело повернулось:
Схватить нас могут каждый миг. Хотите ль
Погибнуть все или со мной идти?

      Все
Князь-государь, приказывай что хочешь —
Мы все с тобой!

      Кн. Иван Петрович
Так слушайте ж меня!
Князь Дмитрий, ты сейчас поедешь в Шую,
Сберешь народ, дворян и духовенство
И с лобного объявишь места им,
Что Федор-царь во скудоумье впал
И государить долее не может;
Царем же нам законным учинился
Его наследник Дмитрий Иоанныч,
Пусть крест ему целуют. — Князь Андрей!
Тебя я шлю в Рязань. Сбери войска
И на Москву веди их. — Князь Феодор!
Ты едешь в Нижний! — Князь Иван, ты в Суздаль!
Боярин Головин! Тебя избрал
Я в Углич ехать. Там с Нагими вы
Димитрия объявите царем
И двинетесь, при звоне колокольном,
С ним на Москву, хоругви распустя.
Я со Мстиславским и со князь Васильем
Останусь здесь, чтоб Годунова взять
Под караул.
(К дворецкому.)
Федюк, подай братину1!
Во здравье каждому и в добрый путь —
И да живет царь Дмитрий Иоанныч!

      Все
(кроме Василия Шуйского)
Да здравствует царь Дмитрий Иоанныч!

      Кн. Василий Шуйский
Князь-дядюшка, не в гнев тебе сказать —
Не скоро ль ты решился? Вспомни только —
Сего утра еще ты не хотел
Дойти до этого!

      Кн. Иван Петрович
Я был дурак!
Пред кем хотел я уличить Бориса?
Перед царем? Нет на Руси царя!

      Кн. Василий Шуйский
Обдумай, князь…

      Кн. Иван Петрович
Я все обдумал. Голубь!
Я виноват перед тобой — ты прав!
Как малого мальчишку, тот татарин
Меня провел — он лучше знал царя!
Как удалось тебе уйти?

      Голубь
Дорогой,
Князь-батюшка, веревки перетер,
А на плоту, на Красной переправе,
Сшиб двух стрельцов, с повозки прыгнул в воду
И вплавь утек!

      Кн. Иван Петрович
Ты вовремя вернулся!
Сегодня же с Красильниковым ты,
И с этими другими молодцами,
Торговых вы подымете людей!

      Красильников
Уж положись на нас, князь-государь!
Все поголовно встанем на Бориса!

      Кн. Иван Петрович
Лишь смеркнется, готовы будьте все;
Когда ж раздастся выстрел из царь-пушки —
Входите в Кремль.
(К дворецкому)
Федюк, подай стопу!
Во здравье всем!
(Отпивает и передает купцам.)

      Купцы
Князь-батюшка! Ты нам
Родной отец! Тобою лишь стоим!
Дай господи тебе сломить Бориса —
И да живет Димитрий-царь!

      Кн. Иван Петрович
Аминь!

Купцы уходят.
(Ко Мстиславскому)
Ты, князь, сейчас же выбери надежных
Пятьсот жильцов2. Пусть крест они целуют
Царю Димитрию; когда ж стемнеет,
Веди их в Кремль. Я с князь Васильем вместе
Меж тем схвачу Бориса на дому.

      Кн. Василий Шуйский
Эй, дядюшка! Ты знаешь, я не трус,
Опасного я не боюся дела —
Но все ж подумай лучше!

      Кн. Иван Петрович
Много думать —
От дела отказаться. Нам теперь
Уж нечего раскидывать умами —
И ясен путь открылся перед нами!

ДОМ ГОДУНОВА

Годунов в волнении ходит взад и вперед. Клешнин стоит, прислонясь к печи.

      Годунов
Я отрешен! Сам Федор словно нудит
Меня свершить, чего б я не хотел!
Нагие ждут давно моей опалы,
И весть о ней им дерзости придаст.
Они теперь на все решатся. Дмитрий
Им словно стяг, вкруг коего сбирают
Они врагов, и царских и моих.
Того и жди: из Углича пожаром
Мятеж и смуты вспыхнут. Битяговский —
Мне на него рассчитывать нельзя —
Меня продаст он, если не приставлю
За ним смотреть еще кого-нибудь.
Я принужден — я не могу иначе —
Меня теснят…
(к Клешнину)
Ты хорошо ли знаешь
Ту женщину?

      Клешнин
На все пригодна руки!
Гадальщица, лекарка, сваха, сводня,
Усердна к богу, с чертом не в разладе —
Единым словом: баба хоть куда!
Она уж здесь. Звать, что ль, к тебе?

      Годунов
Не нужно.
Ты скажешь ей, чтобы она блюла
Царевича, а паче примечала б,
Что говорят Нагие. Как царя
Оставил ты?

      Клешнин
Над кипой тех бумаг,
Которые отнесть ему велел ты;
То лоб потрет, то за ухом почешет,
И ничего, сердечный, не поймет!

      Годунов
Не выдержит.
(Задумывается.)
Мне все на ум приходит,
Что в оный день, когда царя Ивана
Постигла смерть, предсказано мне было.
Оно теперь свершается: помеха
Моя во всем, вредитель мой и враг —
Он в Угличе…
(Опомнившись.)
Скажи ей, чтоб она
Блюла царевича!

      Клешнин
А посмотреть
Ее не хочешь, батюшка?

      Годунов
Не нужно!
(Про себя.)
«Слаб, но могуч — безвинен, но виновен —
Сам и не сам — потом — убит!»
(к Клешнину.)
Скажи ей,
Чтобы она царевича блюла!
(Уходит.)

      Клешнин
(один)
Чтобы блюла! Гм! Нешто я не знаю,
Чего б хотелось милости твоей?
Пожалуй — что ж! Грех на душу возьму!
Я не брюзглив — не белоручка я!
Пока он жив, от Шуйских и Нагих
Не будет нам покоя. Вишь, как крылья
Подрезали! Не ждал я этой рыси
От Федора Иваныча! Конечно,
Не выдержит — а если между тем
Случится что?
(Отворяет дверь.)
Сударыня, войди!

      Волохова
(входит с просвирой в руках)
Благослови, владычица святая!
Поклон тебе, боярин, принесла
От Трех святителей, просвирку вот
Там вынула во здравие твое!

      Клешнин
(ласково)
Садись сюда, голубушка, спасибо!
Тебе сказали, для чего послал
Я за тобой?

      Волохова
(садясь)
Сказали, государь,
Сказали, свет: боярин Годунов
Сменяет, мол, царевичеву мамку,
Меня ж к нему приставить указал.
Уж будь спокоен! Пуще ока стану
Его беречь; и ночи не досплю,
И куса не доем, а уж дитятю
Я соблюду!

      Клешнин
Бывала в мамках ты?

      Волохова
Лгать не хочу, боярин, не бывала,
А уж куда охоча до детей!
Ребеночек ведь тот же ангел божий!
Сама сынка вскормила своего,
Двадцатый вот пошел ему годок,
Все при себе, под крылышком, держала
До морового года; лишь в тот год
Поопасалась вместе жить.

      Клешнин
Что так,
Голубушка!

      Волохова
А в этакую пору
Недолго до греха: как раз подсыплет
Чего-нибудь, отпел, похоронил,
Наследство взял — и поминай как звали!
Кому в такое время разбирать!

      Клешнин
Ты свахою, голубушка, теперь?

      Волохова
Бываю в свахах, батюшка-боярин,
Хвалиться грех, а без меня не много
Играется и свадеб на Москве!

      Клешнин
Какую же последнюю ты свадьбу
Устроила?

      Волохова
А Шаховского князя
С Мстиславскою княжною, государь.

      Клешнин
Не с тою ли, которую вчера
Ты при живой царице за царя
Хотела сватать?

      Клешнин
Боже упаси!
Какой тебе разбойник то сказал?
Какой собака, вор и клеветник?
Чтоб у него язык распух! Чтоб очи
Полопались!

      Клешнин
(грозно)
Молчи, старуха! Цыц!
Мы знаем все! Покойный государь,
Блаженной памяти Иван Васильич,
На медленном огне тебя бы, ведьму,
Изволил сжечь! Но жалостлив боярин
Борис Феодорович Годунов:
Он вместо казни даст тебе награду,
Когда свою исполнить службу ты
Сумеешь при царевиче.

      Волохова
Сумею!
Сумею, батюшка! Сумею, свет!
Уж положися на меня! И мухе
Я на дитятю сесть не дам! Уж будет
И здрав, и сыт, и цел и невредим!

      Клешнин
Но если б что не по твоей вине
Случилось с ним…

      Волохова
Помилуй, уж чему
При мне случиться!

      Клешнин
(значительно)
Он тебе того
В вину бы не поставил!

Волохова смотрит в удивлении.

      Слушай, баба:
Никто не властен в животе и смерти —
А у него падучая болезнь!

      Волохова
Так как же это, батюшка? Так — что же?
В толк не возьму?

      Клешнин
Бери, старуха, в толк!

      Волохова
Да, да, да, да! Так, так, боярин, так!
Все в божьей воле! Без моей вины
Случиться может всякое, конечно!
Мы все под богом ходим, государь!

      Клешнин
Ступай, карга! С тобой перед отъездом
Увижусь я — но помни: денег вдоволь —
Или тюрьма!

      Волохова
Помилуй, государь,
Зачем тюрьма! Уж ты не поскупись,
Ведь наше дело вдовье. Да дозволь уж
Сынка забрать!

      Клешнин
Ты в том вольна, ступай!

      Волохова
Прости же, государь; уж будешь нами
Доволен! Так! Конечно, так, конечно!
Час неровен, случиться может всяко!
Один лишь бог силен и всемогущ,
Один господь, а наше дело вдовье!
(Уходит.)

      Слуга
(докладывает)
Федюк Старков!

      Клешнин
Зови его сюда!

Старков входит, занавес опускается.

ЦАРСКИЙ ТЕРЕМ. ПОЛОВИНА ЦАРИЦЫ

Федор сидит за кипою бумаг и обтирает пот с лица. Перед ним стоят государственные печати, большая и малая. Ирина подходит и кладет ему руку на плечо.

      Ирина
Ты отдохнул бы, Федор.

      Федор
Ничего
Понять нельзя! Борис нарочно мне
Дела такие подобрал! Один лишь
Толковый лист попался: наш гонец
Из Вены пишет: цесарь-де готовит
Подарок мне — шесть обезьян мне шлет.
Аринушка, я их отправлю к Мите!

      Ирина
Так ты его не выпишешь?

      Федор
Вот видишь,
Аринушка, когда бы согласился
Борис остаться…

      Ирина
На его ты место
Еще не выбрал никого?

      Федор
Ведь ты же,
Ты ж говорила: лучше подождать.
Ты думала, он сам придет мириться,
А он прислал мне этот ворох дел!
Уж я над ним измучился, и вот
Еще беда: за Шуйским я послал,
За князь Иваном, чтоб помог он мне
Все разобрать, а он велел ответить,
Что нездоров; упрямится, должно быть.
Я вновь послал: челом-де бью ему,
Такое-де есть дело, о котором
Не знает он!

Входит Клешнин.

      А, это ты, Петрович!
Откуда ты?

      Клешнин
От хворого.

      Федор
Откуда?

      Клешнин
От хворого от твоего слуги,
От Годунова.

      Федор
Разве он хворает?

      Клешнин
А как же не хворать ему, когда
Его, за все заслуги, словно пса,
Ты выгнал вон! Здорово, мол, живешь!

      Федор
Помилуй, я…

      Клешнин
Да что тут говорить!
Ты, батюшка, был от младых ногтей
Суров и крут и сердцем непреклонен.
Когда себе что положил на мысль,
Так уж поставишь на своем, хоть там
Весь свет трещи!

      Федор
Я знаю сам, Петрович,
Что я суров…

      Кешнин
Весь в батюшку пошел!

      Федор
Я знаю сам — но неужель Борис
Не помирится, если я скажу,
Что виноват?

      Клешнин
Он столького не просит.
Лишь прикажи мне приложить печать
Вот к этому листу о взятье Шуйских
Немедленно под стражу — и он снова
Тебе слуга!

      Федор
Как? Он не перестал
Подозревать?

      Клешнин
Царь! Тут не подозренье,
Тут полная улика налицо!
Старков, дворецкий князь Ивана, нам
Сейчас донес, что князь Иван сегодня
Решил признать царенка государем,
Тебя ж решил с престола до утра
Согнать долой. Ты, батюшка, Старкова
Хоть сам спроси!

      Федор
Уж эти мне доносы!
Я в первый раз Старкова имя слышу,
А Шуйского звучит повсюду имя,
Как колокол. Ужели хочешь ты,
Чтоб я какому-то Старкову боле,
Чем Шуйскому, поверил?

      Клешнин
Верь не верь,
Я говорю тебе: когда их всех
Ты не велишь сейчас же…

      Стольник
(докладывает)
Князь Иван
Петрович Шуйский!

      Клешнин
Как? Он сам?

      Федор
(радостно)
Пришел!
Пришел, Аринушка!

      Клешнин
Вели его
Под стражу взять!

      Федор
Стыдись, стыдись, Петрович!
(К стольнику.)
Пускай войдет!
(К Клешнину.)
Я при тебе его
Сейчас спрошу.

Входит кн. Иван Петрович.

      Здорово, князь Иван!
Вообрази: есть на тебя донос —
Кн. Иван Петрович смущается.
Но я ему не верю. Я хочу,
Чтоб ты мне сам сказал, что предо мною
Ты чист теперь, как ты пред целым светом
Всегда был чист, и слова твоего
С меня довольно.

      Кн. Иван Петрович
Государь…

      Федор
Ты, князь,
Меня пойми: ведь я не сомневаюсь,
Я лишь хочу…

      Клешнин
Нет, батюшка, позволь!
Уж коль на то пошло, дай лучше мне
Его спросить: князь-государь! Ты можешь
Поцеловать царю вон ту икону,
Что изменить не думал ты ему?

      Кн. Иван Петрович
Допрашивать меня не признаю
Я права за тобой.

      Федор
Князь, то не он —
То я прошу тебя!

      Клешнин
Вот я икону
Сейчас сыму…

      Федор
Не нужно тут иконы.
Скажи по чести мне, по чести только!
Ну, князь!

      Кн. Иван Петрович
Уволь меня!

      Ирина
(которая не спускала глаз с Шуйского)
Свет-государь,
Зачем таким вопросом оскорблять
Того, чья доблесть всем давно известна?
Не спрашивай его — потребуй только,
Чтоб он тебе святое слово дал
И впредь остаться верным, как он верен
Доселе был!

      Федор
Нет, я хочу, Арина,
Вот этого порядком пристыдить.
Скажи мне, князь, по чести мне скажи:
Задумал ты что-либо надо мною?
Да говори ж!

      Клешнин
По чести! Слышишь, князь?
(Про себя.)
А по иконе было бы вернее!

      Ирина
(к Федору)
Свет-государь…

      Федор
Ну, князь?

      Кн. Иван Петрович
Уволь меня!

      Федор
Нет, не уволю!

      Клешнин
Ты, чай, трусишь, князь?

      Федор
Какое трусит? Он упрям и крут,
Да я его и круче и упрямей!
Нашла коса на камень, и, доколе
Он мне не даст ответа, я его
Не выпущу отсель!

      Кн. Иван Петрович
Так знай же все!

      Федор
(с испугом)
Что? Что ты хочешь?..

      Кн. Иван Петрович
Да! Ты слышал правду —
Я на тебя встал мятежом!

      Федор
Помилуй…

      Кн. Иван Петрович
Ты слабостью своею истощил
Терпенье наше! Царство отдал ты
В чужие руки — ты давно не царь,
И вырвать Русь из рук у Годунова
Решился я!

      Федор
(вполголоса)
Тс! Тише!
(Указывая на Клешнина.)
Не при нем!
Не говори при нем — Борису он
Расскажет все!

      Клешнин
Да продолжай же, князь!

      Федор
Молчи, молчи! Глаз на глаз скажешь мне!

      Клешнин
Царь ждет ответа!

      Кн. Иван Петрович
Да! Сегодня брата
Я твоего признал царем!

      Федор
Петрович!
Не верь ему! Не верь ему, Арина!

      Кн. Иван Петрович
Теперь тебя о милости единой
За прежние заслуги я прошу:
Один лишь я виновен! Не вели
Сторонников моих казнить — не будут
Они тебе опасны без меня!

      Федор
Что ты несешь? Что ты городишь? Ты
Не знаешь сам, какую небылицу
Ты путаешь!

      Кн. Иван Петрович
Не вздумай, государь,
Меня простить. Я на тебя бы снова
Тогда пошел. Царить не можешь ты —
А под рукою Годунова быть
Я не могу!

      Клешнин
(про себя)
Вишь, княжеская честь!
И подгонять не надо!

      Федор
(берет Шуйского в сторону)
Князь, послушай:
Лишь потерпи немного — Мите только
Дай подрасти — и я с престола сам
Тогда сойду, с охотою сойду,
Вот те Христос!

      Клешнин
(подходит к столу и берет печать)
Прихлопнуть, что ль, приказ?

      Федор
Какой приказ? Ты ничего не понял!
Я Митю сам велел царем поставить!
Я так велел — я царь! Но я раздумал;
Не надо боле; я раздумал, князь!

      Клешнин
Да ты в уме ль?

      Федор
(на ухо Шуйскому)
Ступай! Да ну, ступай же!
Все на себя беру я, на себя!
Да ну, иди ж, иди!

      Кн. Иван Петрович
(в сильном волнении)
Нет, он святой!
Бог не велит подняться на него —
Бог не велит! Я вижу, простота
Твоя от бога, Федор Иоанныч,—
Я не могу подняться на тебя!

      Федор
Иди, иди! Разделай, что ты сделал!
(Вытесняет его из комнаты.)

      Клешнин
(подымая печать над приказом)
Царь-батюшка, вели скрепить приказ!
Не дай ему собрать войска! Царица,
Скажи ему, что участь государства
В приказе сем!

      Ирина
В нем нет уже нужды!
Гроза прошла, не враг нам боле Шуйский!

      Федор
Петрович, слышишь? Слышал ты, Петрович?
Аринушка, ты ангел! От тебя
Ничто не скроется, ты все заметишь
И все поймешь! Да, Шуйский нам не враг!

Шум за дверью. Сенная девушка вбегает в испуге.

      Сенная девушка
Царица, спрячься! Схоронись! Какой-то
Вломился в терем сумасшедший!

      Голос Шаховского
(за сценой)
Прочь!
Прочь! Не держите! Я хочу к царице!

В дверях показывается Шаховской, удерживаемый несколькими слугами. Он их отталкивает и бросается Ирине в ноги.

      Шаховской
Прости меня, прости меня, царица!
Напрасно я от самого утра
К тебе прошусь!

      Федор
Да это Шаховской!

      Слуги
(вбегают со стрельцами)
Хватайте вора!

      Федор
Тише, тише, люди!
Здесь вора нет!
(к Шаховскому)
Скажи мне, растолкуй,
Чего ты хочешь?

      Шаховской
Царь! Казни меня —
Казни меня, но выслушай! Тебя
Хотят с твоей царицей развести!

      Федор
Ты бредишь, князь!

      Клешнин
(про себя)
Так вот оно в чем дело!
(К Федору.)
Царь, выслушай его!

      Шаховской
Мою невесту
Они хотят посватать за тебя!

      Федор
Кто? Кто они?

      Шаховской
Дядья моей невесты,
Княжны Мстиславской, Шуйские-князья!

      Федор
Да ты и впрямь помешан, князь!

      Шаховской
(встает и подает бумагу)
Вот, вот
Их челобитня! Матушка-царица!
Вели невесту мне отдать! Вели,
Царь-государь, сегодня же — сейчас же
Нас обвенчать!

      Клешнин
Об этой челобитне
Слыхали мы. Позволь-ка поглядеть!
(Берет бумагу в руку и, просмотрев, обращается к Федору.)
Вот, батюшка, ты говорил сейчас,
Твоя царица знает князь Ивана —
А на поверку вышло, что не знает!
Ее, сердечную, ее, голубку,
Ее, которая сейчас, как ангел,
Стояла за него, — ее он хочет,
Как грешную, преступную жену,
Как блудницу, с тобою развести,
Тебе ж свою племянницу посватать!
Не веришь, батюшка? Смотри, читай!
(Подает Федору бумагу.)

      Федор
(читает)
«Ты новый брак прими, великий царь,
Мстиславскую возьми себе в царицы…
Ирину ж Годунову отпусти
Во иноческий чин…»

      Клешнин
Ты руку знаешь
Иван Петровича? Читай же подпись!

      Федор
(читает)
«И в том тебе соборне бьем челом
И руки прилагаем: Дионисий,
Митрополит всея Руси… Крутицкий
Архиепископ Варлаам… Князь…» Что?
(Дрожащим голосом.)
«Князь… Князь Иван… Иван Петрович Шуйский»!
Его рука! Он также подписался!
Аринушка, он подписался!
(Падает в кресла и закрывает лицо руками.)

      Ирина
Федор…

      Федор
Он! Он! Пускай бы кто другой, но он!
Нас разлучить с тобой!
(Плачет.)

      Ирина
Опомнись, Федор!

      Федор
Тебя сослать!

      Ирина
Мой царь и господин!
Не ведаю сама, что это значит,—
Но ты подумай: если князь Иван
Сейчас хотел свести тебя с престола,
Он мог ли мыслить выдать за тебя
Мстиславскую?

      Федор
Тебя — мою Ирину —
Тебя постричь!

      Ирина
Ведь этого не будет!

      Федор
(вскакивая)
Не будет! Нет! Не дам тебя в обиду!
Пускай придут! Пусть с пушками придут!
Пусть попытаются!

      Ирина
Свет-государь,
Напрасно ты тревожишься. Кто может
Нас разлучить? Ты царь ведь!

      Федор
Да, я царь!
Они забыли, что я царь! Петрович,
Где тот приказ?
(Бежит к столу и прикладывает печать к приказу.)
На! На! Отдай Борису!

      Ирина
Что сделал ты…

      Федор
Под стражу их! В тюрьму!

      Ирина
Мой господин! Мой царь! Не торопись!

      Федор
В тюрьму! В тюрьму!

      Шаховской
(выходя из оцепенения)
Царь-государь, помилуй!
Я не того просил! Я о невесте
Тебя просил!

      Федор
Борис вас разберет!

      Шаховской
Он изведет их! Он погубит Шуйских!

      Федор
Всех разберет он!

      Шаховской
Я палач им буду!
Царь, смилуйся!

      Федор
В тюрьму! В тюрьму их!

      Шаховской
Боже!
Что сделал я!
(Убегает.)

      Ирина
Свет-государь, послушай —
Верни его! Верни ты Клешнина!
Не торопись! Не посылай ты Шуйских
Теперь в тюрьму, теперь, когда они
Обвинены в измене!

      Федор
Ни-ни-ни,
Аринушка! И не проси меня!
Ты этого не разумеешь! Если
Я подожду, я их прощу, пожалуй,—
Я их прощу — а им нужна наука!
Пусть посидят! Пусть ведают, что значит
Нас разлучать! Пусть посидят в тюрьме!
(Уходит.)

БЕРЕГ ЯУЗЫ

Через реку живой мост. За рекой угол укрепления с воротами. В стороне рощи, мельницы и монастыри. По мосту проходят люди разных сословий. Курюков идет с бердышом в руках. За ним гусляр.

      Курюков. Стой здесь, парень, налаживай гусли, а как соберется народ, зачинай песню про князь Иван Петровича! Господи, благослови! Господи, помоги! Вот до чего дожить довелось!

Гусляр строит гусли; Курюков осматривает бердыш.

Ишь, старый приятель! От самого от блаженной памяти от Василь Иваныча не сымал тебя со стены, аж всего ржавчина съела. А вот сегодня еще послужишь. Ну, перебирай лады, парень, вона народ подходит!
Посадский (подходит к Курюкову). Доброго здоровья дедушке Богдану Семенычу! Что это у тебя за бердыш?
Курюков. Внучий бердыш, батюшка, внучий бердыш! Татары, слышно, оказались. Внуку-то, вишь, некогда, так я-то вот и взялся его бердыш на справку снести, да вот парня послушать остановился.
Посадский. А близко нешто татары?
Курюков. Близко, слышно.
Другой посадский. А кого навстречу пошлют?
Третий посадский. Чай, опять князь Иван Петровича?
Курюков. Годунова пошлют!
Первый. Что ты, помилуй, Богдан Семеныч!
Курюков (злобно). А что? Чем Годунов вам не воевода?
Третий. Где ж ему супротив Иван Петровича?
Курюков. Ой ли? (К гусляру.) Ну, что ж песня-то? Песня?

      Гусляр
(поет)

Копил король, копил силушку,
Подходил он под Опсков-город,
Подошедши, похваляется:
«Уж собью город, собью турами,
Воеводу, князя Шуйского,
По рукам и по ногам скую,
Царство русское насквозь пройду!»

      Один из народа. Царство русское насквозь пройду! Ха-ха! Малого захотел!
Другой. Иван Петровича скую! Да, скуешь его! Попробуй!
Курюков (к гусляру). Ну, парень!

      Гусляр
(продолжает)

То не божий гром над Опсковом гремит,
Бьют о стены то ломы железные,
Ядра то каленые сыплются!

      Женщина. Пресвятая богородица, какие страхи!

      Гусляр
(продолжает)
А не млад то светел месяц зарождается,
Государь то Иван Петрович-князь
На стене городской проявляется.
Он идет по стене, не сторонится,
Ядрам сустречь глядит, не морщится.

      Один. Да, этот не морщился!

      Гусляр
(продолжает)
Целовали мы крест сидеть до смерти —
Не сдадим по смерть Опскова-города!

      Один. И не сдали Пскова, не сдали!
Другой. Святые угодники боронили его!
Женщина. Матерь божия покрывала!
Курюков. А кто сидел-то в нем, православные? Кто сидел-то в нем?
Один. Одно слово: Иван Петрович!
Курюков. То-то!

      Гусляр
(продолжает)
И пять месяцев король облегает Псков,
На шестой повесил голову.
А тем часом князь сделал вылазку
И побил всю силу литовскую,
Насилу король сам-третий убежал.
Бегучи, он, собака, заклинается:
«Не дай, боже, мне на Руси бывать,
Ни детям моим, ни внучатам,
Ни внучатам, ми правнучатам!»

      Один. И поделом ему! Знай наших! Знай князь Иван Петровича!

      Гусляр
(заканчивает)
Слава на небе солнцу высокому!
Слава на земле Иван Петровичу!
Слава всему народу христианскому!

      Один. Слава, воистину слава! Вот утешил, добрый человек!

      Другой. Воздал честь, кому честь подобает! (Кладет ему деньги в шапку.) На тебе, добрый человек!

      Все. Прими ж и от нас! И от меня! И от меня!

Все бросают деньги в шапку гусляра.

      Один. Братцы, смотри, кто это сюда скачет?
Другой. Ишь, как плетью жарит коня! Должно быть, гонец!
Гонец (верхом). Место! Место! Раздайтесь на мосту!
Посадский. Эй, друг, откуда? С чем едешь?
Гонец. От Тешлова! Татары Оку перешли, на Москву идут! Место! Место!

Все раздаются. Гонец скачет по мосту в город.

      Один. Ишь, притча какая! Чай, скоро подступят!
Женщина (голосит). Ой, господи-светы! Ой, батюшки мои! Опять выжгут наши слободы!
Третий. Ну, расхныкалась! Нешто мы не видывали их! А князь-то Иван Петрович на что?
Четвертый. Король-то небось почище татар, а и тот от Иван Петровича поджамши хвост убежал!
Третий. Не родился еще тот, кто бы сломил Иван Петровича!
Курюков (выступает вперед). Родился, православные, родился! Родился он, окаянный! Сломил он Иван Петровича! Сковал его, света нашего! По рукам и по ногам сковал!
Народ. Что ты, дедушка, господь с тобой! Кто смеловал обидеть Иван Петровича!
Курюков. Годунов, православные, Годунов! Годунов хочет извести его! Сейчас его, отца нашего, в слободскую тюрьму поведут, здесь, по мосту, поведут!

Шум и говор в народе.

      Вспомяните, детушки, кто всегда стоял за вас! Кто вас от лихих судей боронил? От старост и воевод? От приставов и от целовальников? Кто не пустил короля на Москву? Кто татар столько раз отгонял? Шуйские стояли за нас, православные! Да есть ли кто на целом свете супротив Шуйских? А к кому ноне примкнулись князья и бояре нашему ворогу, Годунову, отпор дать? Пропадем мы без Шуйских, детушки!
Голоса в народе. Не дадим в обиду Шуйских! Не дадим в обиду отца нашего, князь Иван Петровича!
Курюков. Так отобьем же его у Годунова, православные, да на руках домой понесем!
Народ. Отобьем!
Курюков. Постоим за Шуйских, как при Олене Васильевне стояли! Вот он, православные! Вот он, отец наш, Иван Петрович! Вот он, с братьями, в кандалах идет!

Из городских ворот выезжают бубенщики. За ними едет Туренин. За Турениным стрельцы ведут кн. Ивана Петровича и других Шуйских (кроме Василья) в кандалах.

      Туренин (к народу). Раздайтесь на мосту! Что дорогу загородили!

Шум и говор в народе.

      Курюков. Батюшка, князь Иван Петрович! Говорил я тебе, не мирись! Говорил, родимый, не мирись с Годуновым!
Народ. Правое твое дело, Иван Петрович, а мы за тебя!
Гуренин. Раздайтесь, смерды! По царскому указу Шуйских в тюрьму ведем!
Народ. По царскому? Неправда! По Годунова указу!
Typeнин (стрельцам). Разогнать народ!
Курюков. Стойте дружно, православные! Кричите: Шуйские живут!
Народ. Шуйские живут! Выручим отца нашего!
Курюков. Ну, теперь за мной, как при Олене Васильевне! Шуйские! Шуйские! (Бросается с бердышом на стрельцов.)
Народ (бросаясь за ним). Шуйские! Шуйские!
Туренин (к стрельцам). Руби воров! Кидай их в воду!

Свалка.

      Курюков (падая с моста). Шуйские! Господи, прими мою душу!
Кн. Иван Петрович. Смирно, детушки! Слушайте меня!
Народ. Отец ты наш! Не дадим тебя в обиду!
Кн. Иван Петрович. Слушайте меня, детушки, разойдитесь! То воистину царская воля! Не губите голов ваших!
Туренин. Вперед!
Кн. Иван Петрович. Погоди, князь, дай последнее слово к народу сказать. Простите, московские люди, не поминайте лихом! Стояли мы за вас до конца, да не дал бог удачи; новые порядки начинаются. Покоритесь же воле божией, слушайтесь царских указов, не подымайтесь на Годунова. Теперь не с кем вам идти на него и некому будет отстаивать вас. А терплю я за вину мою, в чем грешон, за то и терплю. Не в том грешон, что с Годуновым спорил, а в том, что кривым путем пошел, хотел царицу с царем развести. А потом и хуже того учинил, на самого царя поднялся! Он — святой царь, детушки, он — от бога царь, и царица его святая. Дай им, господи, много лет здравствовать! (К Туренину.) Ну, теперь, князь, идем. Простите, московские люди!
Народ. Батюшка! Отец наш! На кого ты нас, сирот, покидаешь!
Туренин. Бейте в бубны!

Бубенщики бьют в бубны. Народ расступается. Шуйских проводят через сцену. Из городских ворот выбегает Шаховской, без шапки, в одной руке сабля, в другой пистолет. За ним Красильников и Голубь с рогатинами.

      Шаховской (вне себя). Где князь Иван Петрович?
Один из народа. A нa что тебе? Выручать, что ли? Опоздал, боярин!
Другой (указывая на сцену). Эвот, сейчас тюремные ворота за ним захлопнулись!
Шаховской. Так за мной, люди! Раскидаем тюрьму по бревнам!
Красильников. Чего ребята, задумались? Аль не знаете нас?
Голубь. Это князь Шаховской, а нас вы знаете!
Говор в народе. А что ж, братцы! И в самом деле! Нас-то много, как не выручить! Идем, что ли, за князем?
Шаховской. К тюрьме, ребята! Шуйские живут!
Народ. Шуйские! Шуйские!

Бубенщики бьют в бубны. Народ расступается. Шуйских проводят через сцену. Из городских ворот выбегает Шаховской, без шапки, в одной руке сабля, в другой пистолет. За ним Красильников и Голубь с рогатинами.

Все бегут за Шаховским.


КОММЕНТАРИИ:

1Братина — сосуд для вина.

2Выбери надежных пятьсот жильцов. Жильцы — разряд служилого люда в Московском государстве.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ПОКОЙ В ЦАРСКОМ ТЕРЕМЕ

Годунов и Клешнин.

      Годунов
Сторонники захвачены ли Шуйских?

      Клешнин
Быкасовы, Урусовы-князья,
И Татевы, и Колычевы все
Уже сидят. Не удалось накрыть лишь
Головина — пропал, как не бывало!
Мстиславского ж ты трогать не велел.

      Слуга
(докладывает Годунову)
По твоему боярскому указу,
Василь Иваныч Шуйский приведен.

      Годунов
Впустить его.
(К Клешнину.)
Ты нас одних оставишь.

Клешнин и слуга уходят. Василий Шуйский входит.

Здорово, князь. Мне ведомо, что дядю
От заговора воровского ты
Удерживал. Хвалю тебя за это.

      Василий Шуйский
Царю быть верным крест я целовал.

      Годунов
И доводить на ворогов на царских.
Но ты на князь Ивана не довел.

      Василий Шуйский
Я знал, боярин, что через Старкова
Все ведомо тебе.

      Годунов
А знал ли ты,
Что этот лист мне также ведом?

      Василий Шуйский
Знал.

      Годунов
(показывая ему бумагу)
Ты сознаешься в подписи своей?

      Василий Шуйский
Не в ней одной. Я сознаюсь, боярин,
Что челобитня эта мной самим
Затеяна. Зачем мне запираться?
Тебе хотел я службу сослужить:
Когда дядья в союз вошли с владыкой,
А к ним Москва пристала, каждый свой
Давал совет; нашлися и такие,
Что в Угличе признать царем хотели
Димитрия. Чтоб отвратить беду,
Я предложил им эту челобитню.
Зачем ее ты не дал нам подать?!
Ты знал о ней! Царя б ты подготовил,
Он нас бы выслушал, нам отказал бы,
И все бы кончилося тихо.

      Годунов
Гладко
Ты речь ведешь. Я верю ли тебе
Или не верю — в этом нет нужды.
Ты человек смышленый; ты уж понял,
Что провести меня не так легко
И что со мной довольно трудно спорить.
В моих руках ты. Но не буду трогать
За прошлое тебя и обещаний
Не требую на будущее время.
Как прибыльней тебе: со мной ли быть
Иль на меня идти — об этом ты
Рассудишь сам. Подумай на досуге.

      Василий Шуйский
Борис Феодорыч! О чем мне думать?
Я твой слуга!

      Годунов
Мы поняли друг друга.
Прости ж теперь, на деле я увижу,
Ты искренно ли говорил.

Василий Шуйский уходит.

      Слуга
(докладывает)
Боярин,
Царица к милости твоей идет!

Входит Ирина, в сопровождении нескольких боярынь. Годунов опускается перед ней на колени.

      Годунов
Великая царица, я не ждал
Прихода твоего…

      Ирина
(к боярыням)
Оставьте нас.
Боярыни уходят.
Брат, не тебе — мне на коленях быть
Перед тобой приходится!

      Годунов
(вставая)
Сестра,
Зачем ко мне пришла ты без доклада?

      Ирина
Прости меня — мне дорог каждый миг —
Тебя просить пришла я, брат!

      Годунов
О чем?

      Ирина
Ужели ты погубишь князь Ивана?

      Годунов
В своей измене сам сознался он.

      Ирина
Он в ней раскаялся! Его мы слову
Поверить можем. Благостью царевой
Он побежден. Чего боишься ты?
Ужель опять ко дням царя Ивана,
К дням ужаса, вернуться ты б хотел?
Им срок прошел! Не благостью ли Федор
Одной силен? Не за нее ли любит
Его народ? А Федорова сила —
Она твоя! Для самого себя
Ее беречь ты должен! Ею ныне,
Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли,
Чего достичь не смог бы страхом казни
Сам царь Иван!

      Годунов
Высокая гора
Был царь Иван. Из недр ее удары
Подземные равнину потрясали
Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп
С вершины смерть и гибель слал на землю.
Царь Федор не таков! Его бы мог я
Скорей сравнить с провалом в чистом поле.
Расселины и рыхлая окрестность
Цветущею травой сокрыты, но,
Вблизи от них бродя неосторожно,
Скользит в обрыв и стадо и пастух.
Поверье есть такое в наших селах,
Что церковь в землю некогда ушла,
На месте ж том образовалась яма;
Церковищем народ ее зовет,
И ходит слух, что в тихую погоду
Во глубине звонят колокола
И клирное в ней пенье раздается.
Таким святым, но ненадежным местом
Мне Федор представляется. В душе,
Всегда открытой недругу и другу,
Живет любовь, и благость, и молитва,
И словно тихий слышится в ней звон.
Но для чего вся благость и вся святость,
Коль нет на них опоры никакой!
Семь лет прошло, что над землею русской
Как божий гнев пронесся царь Иван.
Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень,
С трудом великим здание я строю,
Тот светлый храм, ту мощную державу,
Ту новую, разумную ту Русь,—
Русь, о которой мысля непрестанно,
Бессонные я ночи провожу.
Напрасно все! Я строю над провалом!
В единый миг все может обратиться
В развалины. Лишь стоит захотеть
Последнему, ничтожному врагу —
И он к себе царево склонит сердце,
И мной в него вложенное хотенье
Он изменит. Врагов же у меня
Немало есть — не все они ничтожны —
Ты наглость знаешь дерзкую Нагих,
Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый —
Не прерывай меня — я Шуйских чту —
Но доблесть их тупа и близорука,
Избитою тропой они идут,
Со стариной сковало их преданье —
И при таком царе, каков царь Федор,
Им места нет, быть места не должно!

      Ирина
Ты прав, Борис, тебе помехой долго
Был князь Иван; но ты уж торжествуешь!
Его вина, которой ныне сам
Стыдится он, порукой нам, что нет
У Федора слуги вернее!

      Годунов
Верю;
Он вновь уже не встанет мятежом,
Изменой боле царского престола
Не потрясет — но думаешь ли ты,
Перечить мне он также отказался?

      Ирина
Ты поборол его, тобой он сломан,
В темнице он; ужели мщенья ты
Послушаешь?

      Годунов
Я мщения не знаю,
Не слушаю ни дружбы, ни вражды;
Перед собой мое лишь вижу дело
И не своих, но дела моего
Гублю врагов.

      Ирина
Подумай о его
Заслугах, брат!

      Годунов
За них приял он честь.

      Ирина
К стенам Москвы с ордою подступает
Ногайский хан. Кто даст ему отпор?

      Годунов
Не в первый раз Москва увидит хана.

      Ирина
От Шуйского от одного она
Спасенья ждет.

      Годунов
Она слепа сегодня,
Как и всегда. Опаснее, чем хан,
Кто в самом сердце царства подрывает
Его покой; кто плевелом старинным
Не устает упорно заглушать
Величья нового посев. Ирина!
В тебе привык я ум высокий чтить
И светлый взгляд, которому доступны
Дела правленья. Не давай его
Ты жалости не дельной помрачать!
Я на тебя рассчитывал, Ирина!
Доселе ты противницей моею
Скорее, чем опорою, была;
Ты думала, что Федор государить
Сам по себе научится; тебе
Внутри души казалося обидным,
Что мною он руководим; но ты
Его бессилье видишь. Будь же ныне
Помощницей, а не помехой мне.
Недаром ты приставлена от бога
Ко слабому царю. Ответ тяжелый
Есть на тебе. Ты быть должна царицей —
Не женщиной! Ты Федора должна
Склонить теперь, чтоб отказался он
От всякого вступательства за Шуйских!

      Ирина
Когда б могла я думать, что нужна
Погибель их для блага государства,
Быть может, я в себе нашла бы силу
Рыданье сердца подавить, но я
Не верю, брат, не верю, чтобы дело
Кровавое пошло для царства впрок,
Не верю я, чтоб сам ты этим делом
Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя
Оно укором ляжет! Помогать
Избави бог тебе! Нет, я надеюсь
На Федора!

      Годунов
Со мною хочешь снова
Ты врозь идти?

      Ирина
Пути различны наши.

      Годунов
Придет пора, и ты поймешь, Ирина,
Что нам один с тобою путь.
(Отворяет дверь и говорит за кулисы.)
Царица
Зовет своих боярынь!

Боярыни входят.

      Ирина
Брат, прости!

      Годунов
(с низким поклоном)
Прости меня, великая царица!

ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД АРХАНГЕЛЬСКИМ СОБОРОМ

Нищие толпятся у входа. В глубине сцены виден народ.

      Один нищий. Скоро ль выйдет царь?
Слепой. Слышишь, панихиду служат по покойном государе; уж вечную память пропели; должно быть, сейчас выйдет.
Другой нищий. А кто служит панихиду-то?
Слепой. Иов служит Ростовский. Его, слышно, и в митрополиты поставят, а владыку сведут.
Первый нищий. Дионисия-то сведут?
Слепой. Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Крутицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуйских вступались!
Четвертый (на костылях, протесняется вперед). Братие! Слышали, что на Красной площади деется?
Слепой. А чему там деяться?
Четвертый. Купцам головы секут!
Первый. Каким купцам?
Четвертый. Ногаевым! Красильникову! Голубю, отцу с сыном! Еще других повели!
Все. Господи, твоя воля! Да за что ж это?
Четвертый. За то, что за Шуйских стояли. Сами-то Шуйские уж в тюрьме сидят!
Первый. Боже их помилуй! А царь-то что же?
Четвертый. Годунов обошел царя!
Все. Место! Место! Царица идет!

Нищие сторонятся, Ирина подходит со Мстиславской; за ней боярыни. Стольник идет впереди и раздает милостыню.

      Ирина. Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись ему в ноги и проси за дядю.
Княжна. Государыня-царица, награди тебя господь, что привела ты меня!
Ирина. Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же ты так дрожишь? Дай я тебе поднизи1 подправлю; и косу-то растрепала ты свою!
Княжна. Царица-матушка, сердце замирает; научи меня, как царю сказать?
Ирина. Как у тебя на сердце, так и скажи, дитятко. Где жених твой? Ему бы теперь с тобою быть!
Княжна. Не видала я его, царица, с той самой ночи, с того часа, как… (Закрывает лицо и рыдает.)
Ирина. Бедная ты! И ему-то каково! Чай, теперь умереть бы рад, чтобы свое дело поправить!
Княжна. Воздай тебе матерь божия, что жалеешь ты нас!

Трезвон во все колокола. Бояре выходят из собора. Двое из них раздают милостыню. За ними идет Федор.

      (Вполголоса.) Теперь, царица?
Ирина. Нет еще, подождем, дитятко; видишь, он помолиться хочет.

      Федор
(становится на колени, лицом к собору)
Царь-батюшка! Ты, скольким покаяньем,
Раскаяньем и мукой искупивший
Свои грехи! Ты, с богом ныне сущий!
Ты царствовать умел! Наставь меня!
Вдохни в меня твоей частицу силы
И быть царем меня ты научи!
(Встает и хочет идти.)

      Ирина
(ко Мстиславской)
Княжна, теперь!

      Княжна
(бросается в ноги Федору)
Царь-государь, помилуй!

      Федор
Чего тебе, боярышня? Встань, встань!

      Княжна
Помилуй дядю моего!

      Федор
Кто ты?
Кто дядя твой?

      Княжна
Иван Петрович Шуйский!

      Федор
Так ты княжна Мстиславская? Да, да,
Я узнаю тебя!

      Ирина
(становится на колени)
Свет-государь!
Она тебя со мною вместе молит
За князь Иван Петровича!

      Федор
Арина,
Что ты, Арина? Встань! Вставайте обе!
Я князь Иван Петровича прощу,
Но надобно, чтобы в тюрьме немного
Он посидел!

      Ирина
Свет-государь, прости
Его теперь! Пошли за ним сейчас же!
Вели ему оборонять Москву,
Как некогда он Псков оборонял!

      Федор
Ну, хорошо, Арина, я и сам
Хотел послать за ним — немного позже
Хотел послать — но для тебя, Арина,
Пошлю сейчас.
(К Годунову.)
Борис, пошли за ним!

      Годунов
Великий царь, ты сам же нам дозволил
Начать сперва над Шуйскими допрос.
Он начался…

      Федор
Он должен прекратиться.

      Годунов
Но, государь…

      Федор
Ты слышал мой приказ?

      Годунов
Великий царь…

      Федор
Не вовремя ты вздумал
Перечить мне. От нынешнего дня
Я буду царь. Советы все и думы
Я слушать рад, но только слушать их —
Не слушаться! Где пристав князь Ивана?
Где князь Туренин?

      Клешнин
Эвот, он идет!

Подходит Туренин.

      Федор
(к Туренину)
Сейчас всех Шуйских освободить! Ивана ж
Петровича ко мне прислать!

Туренин не трогается с места.

        Ты слышишь?
Чего ты ждешь?

      Туренин
Великий царь…

      Федор
Как смеешь
Еще стоять ты предо мной, когда
Тебя я шлю!

      Туренин
Великий государь,
Не властен я твою исполнить волю…
Иван Петрович…

      Федор
Ну?

      Туренин
Он сею ночью…

      Федор
Что — сею ночью? Говори! Ну, что?

      Туренин
Он сею ночью петлей удавился!

      Княжна
Святая матерь божья!

      Туренин
Государь,
В том виноваты, что недосмотрели;
Мы береглися, как народ его бы
Не свободил; вчера толпу отбили;
Привел ее с купцами Шаховской,
Да кабы я не застрелил его,
Вломились бы!

Княжна падает в обморок.

      Федор
(смотрит страшно на Туренина)
Князь Шуйский удавился?
Иван Петрович? Лжешь! Не удавился —
Удавлен он!
(Хватает Туренина обеими руками за ворот.)
Ты удавил его!
Убийца! Зверь!
(к Годунову.)
Ты ведал это?

      Годунов
Бог
Свидетель мне — не ведал.

      Федор
Палачей!
Поставить плаху здесь, перед крыльцом!
Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго
Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить,
Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный
Стал грозным государем! Чрез окольных
Он грозен стал — вы вспомните его!

Гонец, весь запыленный, с грамотой в руках, поспешно подходит к Годунову.

      Гонец
Из Углича, боярину Борису
Феодорычу Годунову!

      Федор
(вырывая грамоту у гонца)
Дай!
Когда сам царь стоит перед тобой,
Так нету здесь боярина Бориса!
(Глядит в грамоту и начинает дрожать.)
Аринушка, мое неясно зренье —
Не вижу я — мне кажется, я что-то
Не так прочел — в глазах моих рябит —
Прочти ты лучше!

      Ирина
(взглянув в грамоту)
Боже милосердый!

      Федор
Что там, Арина? Что?

      Ирина
Царевич Дмитрий…

      Федор
Упал на нож? И закололся? Так ли?

      Ирина
Так, Федор, так!

      Федор
В падучем он недуге
Упал на нож? Да точно ль так, Арина?
Ты, может быть, не так прочла — дай лист!
(Смотрит в грамоту и роняет ее из рук.)
До смерти — да — до смерти закололся!
Не верится! Не сон ли это все?
Брат Дмитрий мне заместо сына был —
У нас с тобой ведь нет детей, Арина!

      Ирина
Всю Русь господь бедою посетил!

      Федор
Его любил, как сына, я — его —
Хотел к себе я взять, но там оставил —
Там, в Угличе. — Иван Петрович Шуйский
Мне говорил не оставлять его!
Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он
Уж ничего не скажет — он удавлен!

      Годунов
(который между тем поднял и прочел грамоту)
Великий царь…

      Федор
Ты, кажется, сказал:
Он удавился? Митя ж закололся?
Арина, а? Что, если…

      Годунов
Государь,
Тебе сейчас отправить в Углич надо
Кого-нибудь…

      Федор
Зачем? Я сам отправлюсь!
Я сам хочу увидеть Митю! Сам!
Я никому не верю!

Ратник подходит к Годунову.

      Ратник
По дороге
Серпуховской маячные дымы2
Виднеются!

      Годунов
Великий государь,
То хан идет. Чрез несколько часов
Его полки Москву обложат. Ехать
Не можешь ты теперь.

      Клешнин
Царь-государь,
Пошли меня, холопа твоего!
Я, батюшка, хоть прост, а что увижу,
То и скажу!

      Годунов
А розыск учинить
Об этом деле мог бы князь Василий
Иваныч Шуйский. Пусть поедут оба
И разберут, чьей в Угличе виной
Беда случилась!

      Федор
(с недоумением)
Вправду? Вправду хочешь
Послать ты в Углич Шуйского, Василья?
Послать племянника того, кого ты —
Кого они сегодня ночью…
(Бросается Годунову на шею.)
Шурин!
Прости меня! Я грешен пред тобой!
Прости меня — мои смешались мысли —
Я путаюсь — я правду от неправды
Не отличу! Аринушка моя,
Поди ко мне. Петрович, поезжай
Со князь Васильем. Князь Василий, что бишь
Тебе хотел сказать я? Позабыл!
Да, вот что: я послал на той неделе
Игрушек Мите —
(рыдает)
я хотел бы знать —
Хотел бы знать, успел ли он — успел ли…

      Княжна
(которую подводят боярыни)
Все кончено! Жених застрелен мой…
Удавлен дядя…

      Ирина
Дитятко, тебя
К себе возьму я, будешь ты отныне
Мне вместо дочери!

      Княжна
Царица, я
Постричься бы хотела…

      Федор
Да, княжна,
Да, постригись! Уйди, уйди от мира!
В нем правды нет! Я от него и сам бы
Хотел уйти — мне страшно в нем, Арина,—
Спаси меня, Арина!

Боярыни уводят княжну.

      Ирина
Свет мой, Федор,
В молитве мы у бога утешенья
Должны просить!

      Федор
В молитве? Да, Арина!
Я в монастырь пойду, молиться буду —
Посхимлюсь там…

      Ирина
Нельзя тебе, свет-Федор!
Венец наследный некому тебе
Твой передать.

      Федор
Да, я последний в роде —
Последний я. Что ж делать мне, Арина?

      Ирина
Свет-государь, нет выбора тебе;
Один Борис лишь царством править может,
Лишь он один. Оставь на нем одном
Правления всю тягость и ответ!

      Федор
Так, так, Арина! Не вмешаюсь боле
Я ни во что!

      Годунов
(тихо к Ирине)
Пути сошлися наши!

      Иpина
О, если б им сойтись не довелось!

Звон труб. Входит Мстиславский в броне и в шлеме. Оружничий Годунова приносит ему вооруженье.

      Мстиславский
(к Годунову)
Полки тебя, боярин, в поле ждут!

      Годунов
(вооружаясь)
Все по местам!

Бояре уходят.

      Мстиславский
Ты сам ли встретить хана
Нас поведешь?

      Годунов
Боярин князь Мстиславский!
Я муж совета, ты же муж войны!
Отныне будь верховным воеводой —
За честь Руси, как вождь, веди нас в бой —
Я ж следую, как ратник, за тобой!

Уходит со Мстиславским. Народ бежит за ними. На сцене остаются только Федор, Ирина и нищие.

      Федор
Бездетны мы с тобой, Арина, стали!
Моей виной лишились брата мы!
Князей варяжских царствующей ветви
Последний я потомок. Род мой вместе
Со мной умрет. Когда бы князь Иван
Петрович Шуйский жив был, я б ему
Мой завещал престол; теперь же он
Бог весть кому достанется! Моею,
Моей виной случилось все! А я —
Хотел добра, Арина! Я хотел
Всех согласить, все сгладить, — боже, боже!
За что меня поставил ты царем!

1864–1868


КОММЕНТАРИИ:

1Поднизи — жемчужная или бисерная бахрома на женском головном уборе.

2Маячные дымы — дымовые сигналы, подававшиеся в случае тревоги.


КОММЕНТАРИИ:
Впервые — «Вестник Европы», 1868, № 5, стр. 5—149, с датой: «17 марта 1868 г.». В ноябре 1868 г. трагедия вышла отдельным изданием — в виде оттиска из «Вестника Европы» с двумя небольшими поправками в последней сцене. Другие две Толстой хотел сделать в четвертом действии (письмо к М. М. Стасюлевичу от 5 октября 1868 г.), но уже было поздно: они были впервые внесены в т. 3 Полного собрания сочинений Толстого, СПб. 1898, стр. 283—284. Печатается по изданию 1868 г., с учетом этих поправок.
Толстой начал работать над «Царем Федором» в конце 1864 г. (см. письмо Толстого к М. Н. Каткову от 24 ноября 1864 г.). 5 января 1865 г. он сообщил А. О. Смирновой: «Я начал новую трагедию „Царь Федор Иоаннович" и недавно окончил 1-й акт. Она меня сильно занимает, и я весь в нее ушел». Весной пьеса была вчерне набросана. 22 мая 1865 г. Б. М. Маркевич, присутствовавший на происходившем накануне чтении, писал Каткову: «Алексей Толстой здесь. Привез не оконченную еще драму „Федор Иоаннович" (сын Грозного)».
Исходным пунктом замысла был захвативший поэта образ Федора, и Толстой прежде всего стремился понять его и найти для его изображения соответствующие краски. Об этом он вспомнил в августе 1870 г.: «в „Федоре" я написал много сцен прежде, чем закрепил канву,— только чтобы установить характер Федора; мне кажется, я столько же зачеркнул, сколько оставил; я тоже изменил и переменил канву во время писания — история меня смущала» (письмо к жене). До нас не дошли черновики и первоначальная редакция «Царя Федора Иоанновича», но можно с уверенностью утверждать, что пьеса, которую Толстой читал своим знакомым и друзьям в 1865—1866 гг., значительно отличалась от той, которая была впоследствии напечатана. Именно в связи с «Царем Федором» Толстой говорил о свойственном настоящим художникам умении зачеркивать целые сцены и эпизоды, если они «бесполезны», мешают «общей архитектуре» и пр. (см. письмо к К. Сайн-Витгенштейн от 9 мая 1869 г.).
Письмо Сайн-Витгенштейн, ответом на которое является упомянутое выше письмо Толстого, содержит некоторые конкретные сведения о сценах, не попавших в окончательный текст трагедии. «Я помню все сцены, которые Вы мне уже раньше читали; одни из них я нашла в книге, другие — нет,— писала она Толстому.— ...Уничтожив сцены, в которых Вы описывали смерть маленького Дмитрия, Вы отказались от сценического эффекта, и я... не могу не признать в этом Вашу большую заслугу; с другой стороны, неизвестность об этом факте, которую Вы тут допускаете, может Вами быть использована для третьей драмы Вашей трилогии» («Вестник Европы», 1906, № 1, стр. 162). В письме В. А. Соллогуба, предлагавшего план коренной переработки пьесы, тоже имеются некоторые сведения об ее первоначальной редакции. Вот как он отозвался 19 февраля 1867 г. о начале трагедии: «Пьеса начинается тремя различными завязками, которые следуют одна за другой. Прение всего — Углич. Предполагаешь, что сейчас увидим изображение одного из самых захватывающих событий в нашей истории — борьбу матери с честолюбием убийцы-выскочки. Развитие драмы — в материнской любви.— Сцена изменяется, мы видим княжну Мстиславскую и догадываемся, что эта новая Джульетта будет принесена в жертву ненависти партий и что развитие драмы будет в любви несчастной и идеальной молодой девушки, оканчивающейся катастрофой. — Но сцена изменяется опять, и перед нами третья женщина, олицетворение супружеской любви. Она ли будет узлом драматического единства и не останутся ли другие второстепенными лицами, связанными, однако, с главным действием?» («Вестник Европы», 1908, № 1, стр. 230). Таким образом, мы видим, что, во-первых, завязка была в этот момент работы над пьесой построена совсем не так, как в окончательном тексте; и, во-вторых, Углич занимал значительно большее место в трагедии — и лишь впоследствии был отодвинут на задний план.
Весь 1867 г. Толстой усиленно работал над пьесой. 20 февраля он сообщил Сайн-Витгенштейп: «Я написал несколько новых сцен, делаю и переделываю прежние,— все чтоб приблизиться больше к моему первоначальному плану, от которого я чувствую, что всегда отдаляюсь, благодаря большому числу мотивов в этой драме... Я не боюсь, чтобы мне недостало красок, но линия дает мне много хлопот». Надо думать, что именно в 1867 г. Толстой, по его собственному выражению, «вычеркнул всю драму и начал ее сначала» (письмо к А. М. Жемчужникову, 1872 г.). Но и от этого этапа рукописных материалов не сохранилось. Окончена пьеса была в начале 1868 г.
Главные исторические факты, послужившие основой сюжета трагедии (примирение Бориса с Шуйским, челобитная Федору о разводе с Ириной, заговор, арест Шуйских и пр.), заключены на нескольких страницах X тома «Истории» Карамзина, посвященного царствованию Федора (X, 73—79, примеч., стр. 50—52). У Карамзина заимствованы и многие детали, отдельные выражения и пр. Так, упрек, брошенный Шуйскому Голубем: «Князь Иван Петрович! Вы нашими миритесь головами!» — точная цитата из Карамзина лишь с одной перестановкой слов («нашими миритесь» вместо «миритесь нашими», см. X, 74). Несколько раз повторенная Федором фраза «Скажите всё Борису!» — в конце второго действия восходит к следующему месту: «Иногда челобитчики окружали Федора при выходе из дворца: избывая мирские суеты и докуки, он не хотел слушать их и посылал к Борису!» (X, 82).
Вместе с тем Толстой многое изменил и перестроил в соответствии со своим замыслом. Описывая, например, примирение Шуйского с Борисом, Карамзин не противопоставлял так резко, как Толстой, искренность и откровенность первого коварству второго. Уменьшена в примирении роль митрополита Дионисия и в значительной степени передана Федору. Княжна Мстиславская у Толстого не насильно пострижена Борисом, а сама хочет уйти в монастырь под впечатлением гибели жениха и дяди; отсюда — последняя сцена пятого действия, существенная для идейного смысла всего произведения и для характеристики Федора и Ирины. Вся сюжетная линия «Шаховской — Мстиславская», роль Шаховского в гибели Шуйских, размолвка Федора с Борисом из-за тех же Шуйских и т. п. — все это художественный вымысел. Примирение Бориса с Шуйским, челобитная и заговор против Федора связаны между собою у Толстого иначе, чем у Карамзина.
Кроме ряда эпизодических и безыменных действующих лиц, как благовещеиский протопоп, чудовский архимандрит, гусляр, стремянный и др., в «Царе Федоре Иоанновиче» есть еще несколько вымышленных персонажей. Григорий Петрович Шаховской — лицо историческое, он известен как сподвижник обоих Лжедимитриев, но он вовсе не был сторонником Шуйских, и герой Толстого не имеет с ним ничего общего, кроме имени. Михайло Головин — тоже лицо историческое, но и ему приписаны такие поступки, к которым он не имел никакого отношения; в частности, сношения с Угличем (основной факт, характеризующий фигуру Головина в пьесе).
Действие трагедии происходит «в конце XVI столетия», но не прикреплено к определенному году. Отдельные события, изображенные в нем, относятся: примирение Шуйского с Борисом — к 1585 г., челобитная — к 1585—1586 гг., заговор Шуйских — к 1587 г., смерть И. П. Шуйского — к 1589 г., смерть Дмитрия — к 1591 г., и т. д.
Желая видеть «Царя Федора Иоанновича» на сцене, Толстой в апреле 1868 г. передал экземпляр пьесы в Главное управление по делам печати для рассмотрения ее драматической цензурой. Толстой опасался, что она может вызвать некоторые возражения, но дело приняло такой оборот, которого он не мог предвидеть. Заседание Совета Главного управления 4 мая 1868 г. было целиком посвящено трагедии Толстого. После бурных прений было решено все же дозволить постановку, если Толстой исключит из числа персонажей духовных лиц, устранит предметы религиозного культа, церковные тексты и обряды, а также исключит или изменит, по соглашению с цензором, ряд мест, обративших на себя его внимание. Однако министр внутренних дел А. Е. Тимашев при утверждении протокола не согласился с этим решением и 26 мая 1868 г. наложил следующую резолюцию: «Нахожу трагедию гр. Толстого „Федор Иоаннович" в настоящем ее виде совершенно невозможною для сцены. Личность царя изображена так, что некоторые места пиесы неминуемо породят в публике самый неприличный хохот. А потому прошу предложить автору сделать в его трагедии необходимые изменения и представить ее вновь для рассмотрения в Главное управление цензуры».
Приведя эту резолюцию, историк драматической цензуры Н. В. Дризен утверждал, что «автор не пошел на уступки». Это неверно. По требованию цензуры Толстой не только заменил митрополита Дионисия, архиепископа Варлаама и др. лицами, присланными митрополитом, но исключил также шесть мест, которые, по словам цензора, «могли бы вызвать смех у необразованной части публики». 23 июля 1868 г. пьеса снова подверглась обсуждению в Главном управлении по делам печати. Большинство членов Совета было склонно разрешить постановку. Однако Тимашев, продержав протокол заседания два месяца, 24 сентября 1868 г. наложил резолюцию: «Согласен с мнением меньшинства»,— что означало окончательное запрещение постановки «Царя Федора».
Попытки, сделанные после смерти Толстого — в 1889 и в середине 1890-х гг.— снова наткнулись на сопротивление цензуры. Сценическая жизнь трагедии началась лишь через тридцать лет после ее опубликования. В 1898 г. пьеса была поставлена, с существенными цензурными купюрами, в театре Литературно-артистического кружка (театре А. С. Суворина) и в Художественно-общедоступном театре, как тогда еще назывался только что возникший Московский Художественный театр. Постановка трагедии Толстого в Художественном театре, осуществленная К. С. Станиславским и А. А. Саниным, внесенные в нее впоследствии изменения, исполнители главных ролей подробно охарактеризованы в книге Б. Ростоцкого и Н. Чушкина «„Царь Федор Иоаннович" на сцене МХАТ», М.—Л. 1940. Сразу же после спектаклей Московского Художественного театра и театра Суворина «Царь Федор Иоаннович» стал одной из популярных пьес русского театрального репертуара.
На сюжет трагедии Толстого была написана опера Е. И. Букке «Царь Федор Иоаннович»; в 1907 г. цензура признала ее «неудобной» к постановке.

Ссылка на основную публикацию