«Колокольчики мои…»

Колокольчики мои,
  Цветики степные!
Что глядите на меня,
  Темно-голубые?
И о чем звените вы
  В день веселый мая,
Средь некошеной травы
  Головой качая?

Конь несет меня стрелой
  На поле открытом;
Он вас топчет под собой,
  Бьет своим копытом.
Колокольчики мои,
  Цветики степные!
Не кляните вы меня,
  Темно-голубые!

Я бы рад вас не топтать,
  Рад промчаться мимо,
Но уздой не удержать
  Бег неукротимый!
Я лечу, лечу стрелой,
  Только пыль взметаю;
Конь несет меня лихой, —
  А куда? не знаю!

Он ученым ездоком
  Не воспитан в холе,
Он с буранами знаком,
  Вырос в чистом поле;
И не блещет как огонь
  Твой чепрак узорный,
Конь мой, конь, славянский конь,
  Дикий, непокорный!

Есть нам, конь, с тобой простор!
  Мир забывши тесный,
Мы летим во весь опор
  К цели неизвестной.
Чем окончится наш бег?
  Радостью ль? кручиной?
Знать не может человек —
  Знает бог единый!

Упаду ль на солончак
  Умирать от зною?
Или злой киргиз-кайсак,
  С бритой головою,
Молча свой натянет лук,
  Лежа под травою,
И меня догонит вдруг
  Медною стрелою?

Иль влетим мы в светлый град1
  Со кремлем престольным?
Чудно улицы гудят
  Гулом колокольным,
И на площади народ,
  В шумном ожиданье,
Видит: с запада идет
  Светлое посланье.

В кунтушах и в чекменях,
  С чубами, с усами,
Гости едут на конях,
  Машут булавами,
Подбочась, за строем строй
  Чинно выступает,
Рукава их за спиной
  Ветер раздувает.

И хозяин на крыльцо
  Вышел величавый;
Его светлое лицо
  Блещет новой славой;
Всех его исполнил вид
  И любви и страха,
На челе его горит
  Шапка Мономаха2.

«Хлеб да соль! И в добрый час! —
  Говорит державный, —
Долго, дети, ждал я вас
  В город православный!»
И они ему в ответ:
  «Наша кровь едина,
И в тебе мы с давних лет
  Чаем господина!»

Громче звон колоколов,
  Гусли раздаются,
Гости сели вкруг столов,
  Мед и брага льются,
Шум летит на дальний юг
  К турке и к венгерцу —
И ковшей славянских звук
  Немцам не по сердцу!

Гой вы, цветики мои,
  Цветики степные!
Что глядите на меня,
  Темно-голубые?
И о чем грустите вы
  В день веселый мая,
Средь некошеной травы
  Головой качая?

1840-е годы

Другие редакции и варианты

  Колокольчики мои,
    Цветики степные,
  Что звените вы в траве,
    Темно-голубые?

  Старину ль зовете вы?
    Будущие ль годы?
  Новагорода ль вам жаль?
    Дикой ли свободы?

  Иль морских богатырей
    И царевен пленных?
  Иль увенчанных царей
    В бармах драгоценных?

  Иль соборов на Москве
    Во святом синклите?
  Колокольчики мои,
    Звените, звените!

  Колокольчики мои
    В ковыле высоком!
  Вы звените о былом,
    Времени далеком,

  Обо всем, что отцвело,
    Чего нет уж боле,
  О боярах на Руси,
    О козацкой воле!

  Колокольчики мои,
    В золотистом жите,
  О гетманщине лихой
    Звените, звените!

  Как лежит козак убит
    В стороне немилой
  И ракита говорит
    Над его могилой!

  Я прислушаюся к вам,
    Цветики степные,
  Русским людям передам
    Я дела былые!

  Той ты, ветер, не шуми
    В зеленой раките!
  Колокольчики мои,
    Звените, звените!

Тетрадь Смирновой, 1-я ред.

Между X—XI

  На одних цвели полях
    Древле наши деды,
  Русс и чех, хорват и лях
    Знали те ж победы!
  Будь же солнцем наших стран
    И княжи над нами!
  Кто на бога и славян
    С русскими орлами!

Тетрадь Смирновой, 2-я ред.; тетрадь ЛБ.

Строки, не вошедшие в печатный текст

  Вам тоски не заглушить,
    Свет не сделать милым,
  Старины не воротить
    Говором унылым.

Лирондель, стр. 632.


  



КОММЕНТАРИИ:
  Впервые — С, 1854, № 4, стр. 129—130, без 6—11-й строф.
  В первоначальной редакции поэт только грустит «обо всем, что отцвело» — и о Новгороде, и о «казацкой воле», и о московских царях и боярах; впоследствии мотив тоски о прошлом родной страны был отодвинут на второй план. В центре окончательной редакции — мысль о России, призванной объединить все славянские народы. Толстой считал «Колокольчики мои…» одной из своих «самых удачных вещей» (письмо к жене от 27 октября 1856 г.).



1Светлый град — Москва.

2Шапка Мономаха — венец русских царей.



Условные сокращения